Торговый дом Гердлстон - Артур Дойль

А пока в библиотеке происходила вышеупомянутая беседа, Кэт в столовой ухаживала за пострадавшей собачкой и старалась разобраться в своих мыслях. Она теперь настолько не сомневалась в постоянстве Тома, как если бы услышала заверения из его собственных уст. И все же многое оставалось неразгаданным, многое казалось ей необъяснимым и таинственным. Она испытывала гнетущую тревогу, предчувствие беды. На какую хитрость пустились эти люди, чтобы заставить Тома так долго держаться от нее вдали? Может быть, он тоже введен ими в обман, может быть, стал жертвой какой-то интриги? Но что бы ни произошло, ясно, что это было сделано с благословения ее опекуна. Впервые подлинный характер старика Гердлстона начал раскрываться Кэт, и в душе ее зародилось подозрение, что этот обходительный благочестивый коммерсант — человек еще более опасный, чем его грубиян сын. И когда она, подняв глаза, внезапно увидала перед собой опекуна, по телу ее пробежала холодная дрожь.

Его появление не сулило добра. Заложив руки за спину, слегка склонив голову набок, он смотрел на нее с нескрываемой злобой.

— Прекрасно вы себя ведете! — произнес он, язвительно усмехаясь. — Прекрасно! Отличное начало дня мисс Харстон. Вы как нельзя лучше отплатили другу вашего отца за все его заботы о вас.

— Мое единственное желание — как можно скорее покинуть ваш дом! — воскликнула Кэт, и ее синие глаза гневно сверкнули. — Вы злой, жестокий и лицемерный старик! Вы сказали мне неправду о мистере Димсдейле. Я прочла это в глазах вашего сына, а теперь читаю на вашем лице. Как могли вы это сделать, как могли вы быть так бессердечны!

Джон Гердлстон не ожидал такого взрыва ярости от своей послушной и кроткой подопечной.

— Видит бог, — сказал он, — каковы бы ни были мои ошибки, вы не можете обвинить меня в недостатке заботы о вас. Конечно, и я не безгрешен. Даже самый праведный человек может оступиться. Если я пытался вылечить вас от этого глупого любовного увлечения, то единственно для вашей же пользы.

— Вы сказали мне неправду, чтобы заставить меня отвернуться от единственного человека, который искренне меня любил. Вы и ваш ужасный сын старались разрушить мое счастье и разбить мне сердце. Что могли вы сказать Тому, чтобы заставить его держаться вдали от меня? Я увижусь с ним и узнаю правду.

Лицо Кэт было странно спокойно, оно словно окаменело под устремленным на нее злобным взглядом опекуна.

— Замолчи! — хрипло прошипел старик. — Ты забыла свое место в этом доме! Ты слишком злоупотребляешь моей добротой! А все эти детские любовные бредни изволь выкинуть из головы. Я пока еще твой опекун и проявлю преступную нерадивость, если допущу, чтобы ты снова увиделась с этим человеком. Сегодня ты отправишься со мной в Хампшир.

— В Хампшир?

— Да. Я приобрел там небольшую усадьбу и намерен провести этой зимой в ней несколько месяцев. Ты покинешь ее лишь после того, как покончишь со всеми этими романтическими бреднями. Но не раньше, запомни!

— Значит, я останусь там навсегда, — с тяжелым вздохом отвечала Кэт.

— Это будет зависеть только от тебя самой. Там ты по крайней мере будешь ограждена от домогательств всяких прохвостов. Когда достигнешь совершеннолетия, тогда можешь следовать своим глупым прихотям, а до тех пор мой долг требует — а закон дает мне на это право — делать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от последствий твоего собственного легкомыслия. Мы отправляемся с вокзала Ватерлоо в четыре часа. — Гердлстон направился к двери, но на пороге обернулся. — Да смилуется над тобой господь, торжественно произнес он, воздев к потолку свои тощие руки, — за то, что ты натворила сегодня!

Бедняжка Кэт, оставшись одна, была крайне расстроена этим новым, свалившимся на нее несчастьем. Она знала, что ничто не может помешать опекуну выполнить его план, и все мольбы были бы напрасны. Что же ей делать? На всем белом свете у нее не было ни одного друга, к которому она могла бы обратиться за советом и помощью. Она уже готова была броситься к старикам Димсдейлам в Кенсингтон и искать у них покровительства, и только мысль о Томе удержала ее от этого шага. В сердце своем она уже простила Тома, но все же еще слишком многое требовало объяснения, чтобы у них с Томом все опять стало, как прежде. Она могла бы написать миссис Димсдейл, но ее опекун, сказав, что они едут в Хампшир, умолчал о том, куда именно. В конце концов Кэт решила, что лучше немного обождать и написать письмо, когда они уже прибудут на место. И она с тяжелым сердцем поднялась к себе в спальню и принялась собирать вещи с помощью своей розовощекой служанки Ребекки.

В половине четвертого к дому подкатил кэб, и из него вышел старик Гердлстон. Чемоданы забросили наверх, и Кэт предложили сесть в экипаж. Гердлстон сел рядом с ней и приказал вознице трогать. Когда экипаж загромыхал по мостовой, Кэт обернулась, чтобы бросить последний взгляд на массивное, угрюмое здание, в котором протекли три последних года ее жизни. Знай она, что ждало ее впереди, быть может, даже этот мрачный, унылый старый дом показался бы ей желанным, надежным приютом!

В тот же вечер другой экипаж появился на Эклстон-сквер. Ехавший в нем бледный молодой человек с горящими тревогой глазами то и дело нетерпеливо выглядывал из окна кэба, проверяя, далеко ли ехать. Когда до дома номер 69 оставалось еще довольно изрядное расстояние, молодой человек уже отворил дверцу и стал на подножку, а как только экипаж остановился, спрыгнул на землю и с силой дернул за большой медный колокольчик у дубовой двери.

— Мистер Гердлстон дома? — осведомился он у Ребекки, отворившей ему дверь.

— Нет, сэр.

— А мисс Харстон? — взволнованно спросил молодой человек.

— Нет, сэр. Они все уехали.

— Уехали!

— Да, сэр. Уехали в деревню. И мистер Эзра уехал тоже.

— А когда же они вернутся? — растерянно спросил молодой человек.

— Они пока не собираются возвращаться.

— Но это невозможно! — в отчаянии воскликнул Том. — Какой же у них адрес?

— Адреса они не оставили. Извините, но я ничем не могу вам помочь. До свидания, сэр. — И Ребекка захлопнула дверь, злорадно посмеиваясь в душе над растерявшимся посетителем. Она догадывалась о многом, и, снедаемая завистью к своей молодой госпоже, отнюдь не была огорчена тем, что и у той не все идет гладко.

Том Димсдейл стоял у подъезда, беспомощно глядя в темноту. Он был озадачен и встревожен. Что это, какая-то новая подлость? Опровергает ли этот отъезд то, что сообщил ему немец, или, наоборот, служит подтверждением? При одной мысли о такой возможности холодный пот выступил у него на лбу.

— Я должен разыскать ее! — воскликнул Том, сжав кулаки. Он сбежал с крыльца и с сердцем, исполненным тревоги, затерялся в кипучем потоке лондонских улиц.

ГЛАВА XXXII

РАЗГОВОР В БИБЛИОТЕКЕ ДОМА НА ЭКЛСТОН-СКВЕР

Розовощекая служанка по имени Ребекка все еще стояла в прихожей возле массивной входной двери, прислушиваясь с злорадной усмешкой к затихавшим вдали шагам молодого Димсдейла, когда ухо ее уловило звук других, более быстрых шагов, приближающихся с противоположной стороны. Улыбка сбежала с ее лица, и оно приняло странное выражение. Трудно было определить, что преобладало в нем: радость или страх. Быстрым, нервным движением она пригладила волосы и провела рукой по щекам, успев в то же время окинуть взглядом свой белоснежный передник, украшенный яркими бантами. Однако дополнить чем-либо свой туалет, даже если ей этого очень хотелось, у нее не было времени, так как ключ уже повернулся в замке, и в прихожей появился Эзра Гердлстон. При виде ее темной фигуры, внезапно выступившей из полумрака, он испуганно вскрикнул и, попятившись, прислонился к дверному косяку.

— Не пугайтесь, мистер Эзра, — прошептала Ребекка, — это я.

— Черт бы тебя побрал! — злобно выругался Эзра. — Чего ты тут торчишь? Ты меня напугала!

— Я не нарочно, мистер Эзра. Я только что отворяла дверь и не успела уйти. И раньше вы никогда не гневались так, если заставали меня в прихожей, когда возвращались домой.

— Эх, девчонка, — отвечал Эзра, — нервы у меня пошаливают в последнее время. Целый день сегодня было как-то не по себе. Погляди, как дрожат у меня руки.

— Подумать только! — хихикнула девушка, прибавляя свету в газовом рожке. — Вот уж не думала, что вас можно напугать. Ой, да вы бледны, как полотно!

— Ладно, хватит! — грубо оборвал он ее. — Где вся прислуга?

— Джейн ушла. Кухарка, Уильям и мальчишка — внизу.

— Зайди сюда, в библиотеку. Они подумают, что ты где-нибудь наверху, в спальне. Мне надо с тобой поговорить. Зажги настольную лампу. Ну так что, они уехали?

— Да, уехали, — отвечала девушка, стоя возле кушетки, на которой развалился Эзра. — Ваш папенька приехал на извозчике часов около трех и увез ее.