Черный Дождь - Джетти Вудрафф

— Но сегодня у нас все в силе?

— Три дня подряд. Это нормально?

— Черт возьми, да! Я двадцатишестилетний мужчина. А ты загадка, которая заводит меня.

Я покраснела и отвернулась. Мда, у Блейка был день рождения.

— Не такая уж я и загадка.

— Тогда расскажи мне что-нибудь о себе.

— Нет. Нечего рассказывать, и это не является частью нашей сделки. Ты посидишь с ней немного? Я собираюсь в душ. Если хочешь, можешь искупать ее, когда она доест яблочное пюре.

Блейк посмотрел на меня так, словно я предложила ему ограбить банк.

— Я не буду ее купать.

— Она достаточно хорошо справляется сама. Просто позволь ей поиграть в ванне, а я потом приду и покажу, как помыть ей голову, чтобы весь город не услышал ее криков, — я не стала дожидаться ответа. Я пошла в душ, больше для себя. Боже. Он хотел сделать это снова? Я как-то читала, что большинство супружеских пар занимаются сексом в среднем от одного до трех раз в неделю. Каждую ночь? Клянусь, у парня была норма на все.

Я не знала, почему была такой напряженной, то ли из-за месячных, то ли из-за того, что весь день не слышала ни слова о Холдене или от него. Я целый день переживала, что Блейк в любую секунду ворвется в дверь, обвинит меня в том, что я использовала его, чтобы подобраться к Холдену, и вышвырнет меня на улицу к сутенерам. Но он не сказал мне ни слова, и я была уверена, что Холден ничего ему не рассказал. Может быть, он не знал. Нет. Он знал. Ох!

Глава двадцать первая

Я была уверена, что той ночью Блейк хотел, чтобы я умерла от стыда. И неважно сколько раз я отказывалась встать перед ним на четвереньки, он все же заставил меня это сделать.

— Завтра я опять приду домой пораньше. И снова куплю Пи подарок. Мне понравилось приносить ей подарки. Она действительно была в восторге от этого.

— Да, ну может мы поговорим о Пи, когда твои пальцы не будут находится там внизу, — фыркнула я, стоя перед ним обнаженной.

— Скажи мне, что тебе нравится.

— Нет. Просто сделай это.

— А так нравится? — спросил он, прижимая три пальца к моему пульсирующему клитору и лаская его круговыми движениями.

— Нормально. — что, черт возьми, он хотел, чтобы я сказала? О, детка. Да, именно там...

И снова он сдался и получил наслаждение, а я нет. И опять я убралась подальше от него, как только все закончилось. Забавно, что я нервничала рядом с ним, когда была обнаженной, а он нервничал рядом со мной, когда был одет. Хм. Интересно.

Я не ожидала, что Блейк все еще будет дома, когда на следующее утро поднялась наверх, чтобы забрать Пи. Проходя по коридору, мы оба подняли глаза и вздрогнули. На Блейке были белые обтягивающие трусы-боксеры, а на мне - длинная футболка, которая едва прикрывала мою задницу. Он объяснил, что собирался встретиться за завтраком с Холденом, прежде чем отправиться в офис, а я сообщила ему, что в ближайшие три-четыре дня не смогу его обслуживать. Я изо всех сил старалась не глазеть на его обнаженную грудь и выпуклость в трусах.

— Что ж, до свидания, — сказала я, прошмыгнув мимо него. Мы оба дернулись, когда обернулись и поймали взгляды друг друга. Блин.

Я разбудила Пи, поцеловав ее веки, и она, улыбаясь, проснулась. Она всегда была такой счастливой. Прежде чем выйти с Пи из комнаты, я убедилась, что Блейк уже ушел. Я приготовила ей завтрак, пока она вертелась кругами на полу, намывая его своим пузиком. По-настоящему. Она прикинулась шваброй, которой в гостинице трут до блеска коридоры. Когда убирали на нашем этаже, Пи села в дверях и смотрела на уборку, словно это было цирковое представление. Маленькая глупышка.

Я не могла не думать о Холдене, который снова пришел сюда, только на этот раз мне не хотелось за ним шпионить. Зря я сделала это в прошлый раз. Теперь я находилась в подвешенном состоянии, гадая, о чем он думает, какие у него планы, и выкинут ли меня на улицу. Слишком рано. Блейк еще не втянулся. Он сразу же вернется к своим старым привычкам, если я ему позволю. Я не могла ее пока оставить. И почему я так сглупила?

В тот день я упаковывала наш обед, чтобы мы смогли провести вторую половину дня в нашем маленьком лесочке, когда услышала звонок домофона. Предположив, что это были Вероника или Мишель, с сообщением, что горничная поднимается к нам, я нажала кнопку.

— Да?

— Микки, Зазен просит тебя пообедать с ним в ресторане, — услышала я голос Ларри, — Микки?

— Э-э, зачем? Я не могу. У меня Пи.

— Тебе придется. Ты что, не слышала меня? Я сказал Зазен, как в ЗазенРизорт. Он является владельцем кровати, на которой ты спишь. Я присмотрю за Пи.

— Ларри. Я не могу встретиться с ним. Что он хочет?

— А мне-то откуда знать? Приведи Пи ко мне на стойку регистрации. Вероника связала для нее шарф, она хочет ей его подарить. — Пи стала талисманом этого отеля. Все знали, что она живет здесь, и видели ее время от времени, а теперь они встречались каждый день. Все по ней скучали, когда мы не совершали наших прогулок. Конечно же она производила впечатление на людей. Она была слишком хорошенькой, чтобы было иначе. Даже Блейк поддался влиянию ее маленькой личности. Просто он еще не совсем растаял. Блин. Что же ему нужно?

— Когда?

— Прямо сейчас, Микки.

— Сейчас?

О, Боже. Пи совсем не возражала. Она была рада поделиться своим обедом с Ларри. Черт. Черт. Черт. Пи несла свой обед в рюкзачке за плечами, и два фруктовых ролл-апа в руках, для нее и для Ларри. Я волновалась и, заламывая руки, считала этажи вплоть до второго этажа, где он меня ждал. Ой, нет. А что, если Блейк тоже там? Что, если все это подстроено? Что, если я больше никогда не увижу Пи снова? Что, если —

— Эй, можешь взять меня на лучки? — попросила Пи, когда на пятнадцатом этаже к нам в лифте присоединился мужчина в инвалидной коляске. Он напугал ее, и конечно же я взяла ее на руки и поцеловала ее щечки. Она все время смотрела на странного человека, передвигающегося на мотоколяске, а я не сводила глаз с нее. Я надеялась, что она не будет спрашивать, где его ноги, ну хотя бы не перед ним. Даже проведя свое детство в больнице, я не знала, что говорить в таких случаях. Некоторые улыбнутся и расскажут вам историю всей своей жизни, а другие - более ожесточены, как я. Они не хотят говорить о том, почему они должны умереть, или потерять ногу, или почку, или жить с калоприемником.