Константа связи - Сергей Слюсаренко

— Да глуши ты эту карусель!!! — Малахов, напрягая голосовые связки, орал в ухо Баю. — Нет там уже никого!

— А? Где? — Байкалов не сразу вышел из пьянящего азарта. Он наконец понял, что патроны давно кончились и только мотор бесполезно воет, бешено вращая стволы.

— Все, приехали!! — Шип тоже понял, что в ответ с той стороны моста не раздается ни выстрела. — Пошли, наберем трофеев!

— Каких трофеев? — Малахов глянул на сталкера с подозрением. — Помародерничать?

— Ну ты и ляпнешь! — обиделся Юрий. — Я просто предлагаю посмотреть — кто же там не хотел, чтобы мы мост прошли.

— А мне сдается, — подал голос Байкалов, — что ничего мы там не найдем.

— Это почему же? — Шип посмотрел на Бая как на идиота.

— Ну, ты сам посуди, сталкер, — мы стояли под шквальным огнем, и ни одна пуля не попала не то что в нас, а даже в эту лайбу. — Бай хлопнул ладонью по бензобаку трайка. — Вывод?

— Пойдем посмотрим, — только и сказал Шип.

Осторожно, на всякий случай держа оружие в полной готовности, сталкер с Баем пошли на дальний конец моста. Вадим прикрывал их сзади.

Он внимательно следил за двумя удаляющимися фигурами, готовый к любому развитию событий. Но когда его товарищи дошли до того места, где догорал бронетранспортер, Шип замахал рукой, зовя Малахова присоединиться к ним. Вадим сел за руль и через секунду был рядом со своими коллегами.

— Ну и что, что это такое? — Байкалов в задумчивости смотрел на огонь в том месте, где, как казалось с другого конца моста, горел БТР. Не было ни БТРа, ни его обломков. Не страшный, не горячий и не настоящий огонь плясал вокруг ничего, только своими формами напоминая бронетранспортер. Загудев последними языками пламени, огонь погас не оставив даже пела.

— Мираж, да? — Шип глянул на Вадима в надежде, что тот объяснит. — Слушай, а может, и вертолет, тот, который в лес упал, тоже мираж?

— А что ты думаешь? — спросил Вадим сталкера. — Ты же здесь все знаешь. Это что, какой-нибудь контролер строит вокруг нас виртуальную реальность?

— Я боюсь, что ни контролер, ни бюрер на такое не способны. Только сама Зона.

— А что хочет от нас Зона? Чтобы мы ушли? Так мы же ей плохого не желаем.

— То ли чудится мне, то ли кажется, то ли злой колдун надо мною куражится, — сказал Байкалов. — Вот как это называется. «Морозко» и другие детские сказки. Пей, гуляй, веселись. Играй в «Сиди-сиди, Яша» на муравейнике! Шип, ты в свой мотоцикл в бак кокс не сыплешь?

— Не знаю. Но то, что я не знаю, еще не повод для того, чтобы не идти дальше. И вообще, мужики, — в глазах сталкера вдруг засветилась радость, — мы ведь победили! Даже если Зона и против — мы не согласились и победили! Чего нам теперь бояться! Вперед! Бай — ракетницу!

Бай споро перезаряжал ракетницу, еле успевая посылать дымные шлейфы вдоль дороги. Через несколько минут такой езды Вадим увидел знакомые места. И даже вертолет, из которого высаживался десант, охотившийся за его группой, блестел свежевымытой краской, словно только вчера прилетел. Конечно, то, что вертолет выглядит как новенький, должен был первым заметить Шип, но он, видимо, настолько был увлечен ездой на мотоцикле, что не придал этому значения.

Воздух, словно сжатый гигантский поршень, внезапно ударил по ушам. Пространство стало плотным и вязким. Казалось, что мотоцикл продолжает движение по дороге, но на самом деле он уже неотвратимо поднимался в воздух. Неведомая сила оторвала от земли трайк и стала его раскручивать. Вначале вращение было мягким, как будто кто-то пытался убаюкать и мотоцикл, и его экипаж в небесной люльке. Медленно, как в кино, вертелась вокруг людей Зона, мелькали дома, деревья, далеко на горизонте промелькнуло гигантское колесо обозрения. Вращение было таким плавным, словно это был детский аттракцион.

Вадим успел заметить, как из леса вышла стая кабанов, как слепая собака пыталась разгрести лапой одной ей ведомый клад на газоне возле многоэтажек. Белые, с рекламой «Билайна» на груди вороны дробно топали по рубероиду крыши, а зеленый заяц все так же, как и много лет назад, пытался продать бублик у разрушенного знака «Дети на дороге». Плавное вращение в густом осеннем воздухе убаюкивало сознание и парализовало волю, не позволяя людям правильно оценить обстановку.

И тут, когда уже казалось, что для путешественников наступила самая счастливая минута, адский волчок, поднимая все выше и выше в небо мотоцикл, рванул его, как бешеный зверь. Хлопнули одна за другой с микроскопической задержкой вышибные заряды катапульт. Взревели реактивные двигатели, вытягивая из смертельной «воронки» людей, которых за мгновение до этого зафиксировала автоматическая система. На выскочивших за спинками кресел штангах развернулись маленькие стабилизирующие парашюты. Кресла, после того как сработали пироболты, отделились, и над головами людей развернулись купола парашютов. Ни Малахов, ни тем более Байкалов раньше никогда не катапультировались. У Вадима была обязательная практика в прыжках, но, конечно, не таких экстремальных. Ветерок плавно отнес обоих на бульвар, который вел к Дому культуры. Через минуту люди уже неловко отстегивались от спасательных кресел — всего, что осталось от сложной конструкции катапульты.

— Блин, прокатились, — это первое, что сказал Байкалов после того, как вообще смог говорить.

Вадим с трудом поднялся, болела спина, казалось, что по груди кто-то долго бил кувалдой. Прихрамывая сразу на обе ноги, он подошел к Дмитрию и помог ему справиться с красным спасательным креслом.

— А где наш Шип? — Вадим вглядывался в то место, где только что сработала «воронка», и не видел никаких признаков ни мотоцикла, ни прицепа, ни тем более сталкера.

— Идем искать, хотя после «воронки» никто обычно не выживает, — мрачно произнес Байкалов и, сильно проседая на правую ногу, пошел к видневшемуся вдали вертолету.

— Гайки есть у тебя? — Малахов не хотел попасть второй раз в одну и ту же аномалию. — И откуда ты так ловко катапультой научился пользоваться?

— Какая, на хрен, катапульта, я был уверен, что ручник дергаю. Автоматически. Да есть, только я что, сумасшедший опять в «воронку» лезть? У Шипа если и был шанс, так только тот, что его вместе с мотоциклом выкинуло. Ты помнишь же, где была аномалия? Она в другое место не побежит. — Байкалов был бледен, по черным усам стекал пот.

— А вертолет этот идиотский, он же был совсем неестественный. — У Малахова от боли в спине вообще все плыло перед глазами.

— Спокойно, есть у меня гайки, есть, иди за мной. Я же не Шип, который просто фраернулся. Я по Зоне на машине столько наездил…

— Ну и где твоя машина?

— Дал прокатиться. Въехали задней дверью в дерево. Чиню. А что ты думал, если я вампиров мочу, то и машина у меня вечная? — совершенно невозмутимо сообщил Байкалов.

Шаг за шагом они продвигались к месту катастрофы. Постепенно боль и испуг отходили на задний план. Видимо, Зона исцеляла не только от похмелья. В нормальной жизни Вадим и представить не мог, что сможет так быстро восстановиться.

Они обошли вертолет по широкой дуге, почти подойдя к многоэтажкам с зияющими чернотой окнами. И только тогда увидели у древнего тополя обломок мотоцикла. Невероятная сила «воронки», раскрутив трайк до скорости, нарушающей все разумные правила сопротивления материалов, разорвала его пополам. Рама мотоцикла была оторвана от задних сидений, их даже не было рядом. Бак был разорван, словно распорот когтями сказочного зверя, и из него еще вытекало горючее.

Самое ужасное было, что под этими обломками, прижатый рамой, лежал человек. Осторожно, чтобы не попасть в новую беду, Бай и Малахов подошли к разбитому трайку. Шип лежал лицом вверх, бледное, небритое лицо было покрыто то ли испариной, то ли каплями вечно моросящего дождя. Дышал Юрий отрывисто, с хрипом выталкивая воздух из легких вперемешку с кровавыми брызгами. Страшная сила «воронки» не только выбросила его вместе с разбитым мотоциклом, но и оторвала обе ноги до колена. Сталкер не умер от потери крови только потому, что культи были пережаты тяжелой рамой трайка. Кровь вяло сочилась из разорванных ног и смешивалась со струйкой бензина из бака. Вадим проверил пальцем пульс на шее и, глянув на Бая, отрицательно покачал головой. Пульс еле прощупывался, любая попытка освободить ноги сталкера привела бы к неминуемой мгновенной смерти. Тут Юрий внезапно открыл глаза и, словно силы вернулись к нему, произнес:

— Маме передайте, что я тут… И деньги у бармена мои возьмите. Ей. — Шип на последних словах бессильно опустил веки.

— Где она живет, как фамилия? — Малахов наклонился ближе к сталкеру, чтобы было лучше слышно.

Шип, уже совсем затихая, только смог из себя выдавить:

— Меня звали Юрий Ссс… — На этой букве он выдохнул и обмяк, в последний раз глянув в серое и неприветливое небо Зоны.