Константа связи - Сергей Слюсаренко

— Алло, — сказал он в микрофон, чувствуя, что совершает нечто безумное.

— Папа! Это я! Ты где? — раздался из трубки звонкий голос его сына.

— Андрюша! Ты как смог мне позвонить? — У Вадима бешено застучало сердце.

— Я из автомата! Ты когда приедешь, я соскучился! — голос ребенка дрогнул.

— Скоро, Гусенок, скоро. Как ты там? — У Вадима перехватило дыхание.

— Тут плохо! Я во дворе с пацанами еще не подружился, мы вот деремся. И мама долго на работе. Папа, приезжай, да?

— А как мама?

— Мама нормально! Папа, а твоя командировка когда кончится?

— На днях. И я приеду!

— Папа, если ты не приедешь, я найду тебя сам. Поэтому приезжай!

В трубке раздались короткие гудки. А потом исчезли и они. Телефон был мертв. Вадим вышел из телефонной будки и обошел ее. Сзади висели обрывки кабеля.

— Что-то сильно тебя? — Шип, все еще разгоряченный боем, подошел к Вадиму. — Ты чего такой бледный?

— Да так. Звонок странный. Сумасшедший какой-то звонок.

— А что в Зоне не сумасшедшее? — покачал головой сталкер.

А телефон не успокоился и зазвонил опять. Шип вошел в будку таксофона и поднял трубку.

— Байкалов, тут говорят, что это тебе. — Юрий высунулся из кабины.

Дмитрий, скривив губы, подошел и взял телефонную трубку из рук Шипа.

— Да, Байкалов у телефона!

Бай молча слушал, что ему говорят, потом потянул за рукав сталкера, вытащил его из кабинки, зашел туда сам и плотно закрыл дверь.

То, что говорил Байкалов, было трудно разобрать. Доносились только обрывки слов «А что в Думе? Так сколько можно? А когда доставят?».

После долгого разговора Байкалов вышел из будки возбужденный и злой.

— Вот суки! Полгода заднюю дверь ждать, а деньги уже заплатил. Уроды. И что за чушь, что в Москве водку запретили?

— Не может такого быть, — убежденно сказал Шип. — Верить артефактам в Зоне — так вообще спокойно спать не будешь. Ну, где это видано такое?

Что такое — выяснить не удалось. Телефон зазвонил опять.

— Ну, теперь точно — тебя, — сказал Бай сталкеру.

Шип возражать не стал. Он аккуратно вошел в кабинку, аккуратно запер дверь и аккуратно снял трубку. Чтобы его не подслушивали, он отвернулся лицом к таксофону. Разговаривал, а больше слушал Юрий долго. Потом он резко повесил телефонную трубку, вышел и, ничего не говоря, отправился к трайку. Лицо у сталкера было пунцовым. Из прицепа Шип достал противотанковую гранату, добытую еще в ангаре, вернулся к телефону, сорвал чеку и бросил гранату внутрь. После этого закрыл дверь, отбежал и заорал:

— Ложись!!!

Впрочем, и без его команды Бай с Вадимом бросились на землю и вжались в нее. Ахнул взрыв. Обломки будки долго падали на землю, посыпая людей ржавчиной и стеклянным крошевом.

— Ты чего разбуянился? Мы же могли тут все сдохнуть от твоих аттракционов! — закричал на сталкера Байкалов.

— Ну не сдохли же. — Шип с трудом выбрался из-под двери, которая плашмя приземлилась на него. — А слушать гадости по телефону я не намерен! Не было этого никогда! Поехали отсюда на хрен. В Дом культуры «Энергетик», например, или куда там еще. Пора завязывать с этим идиотским походом. Блин, ну как можно было про меня такую гадость говорить!

Глава двадцать пятая

Темный лес кругом, как утерян глаз,

Но приветный дом ожидает нас,

Скатерть на столе, светлый образок,

Впереди во мгле золотой глазок.

Дескать, не робей, тут обману нет.

Мы бежать скорей на оконный свет.

Где ужом виясь, где с размаху лбом,

Через мох и грязь, через бурелом.

Нам ли брать взаймы беговую прыть.

Добежали мы. Нет, не может быть.

Не божись и не плюй через плечо

На осклизлом пне желтый светлячок.

Посветил чуток и, мигнув, потух.

Под ногами — топь, в нос — болотный дух.

Ненадежна гать, круг болота — лес.

По всему видать, нас морочит бес.

Александр Маслов

— А давай все-таки навестим его, этот ваш Радар, не хочется отклоняться от намеченного маршрута, — спокойно предложил Малахов, вытряхивая из карманов мусор, налетевший туда после взрыва. — Вот только надо поосторожней, не хочу, чтобы нас опять хватали, били по башке и вели торжественно на расстрел. Давайте мы скрытно к нему…

— На этом? — Шип похлопал ладонью по бензобаку трайка. — Скрытно?

— Тогда ты посиди тут с ним, а мы с Баем сходим к Радару, если не возражаешь, — предложил Малахов.

Бай был совершенно не против оставить Шипа здесь и отправиться дальше пешком. Дмитрий молча спрыгнул на землю с мотоцикла и стал рыться в прицепе, выбирая оружие. Свой арбалет он почему-то брать не стал.

До комплекса сооружений Радара оставалось всего ничего, и Вадим вместе с Баем осторожно двинулись по дороге к безликим серым коробкам Радара, которые были уже хорошо видны на фоне чернеющего неба. Хрустел битый бетон под ногами, Вадиму уже казалось, что он будет слышать этот звук всю свою жизнь. Из-под кустов выскочила пара слепых собак, которая занималась неизвестно чем, и лениво потрусила прочь от людей.

— Тихо как-то тут. Не люблю я такой тишины, — проворчал Бай, нервно оглядываясь. — В тишине делаются дела, которые производят потом большой шум.

Узкий проход между двумя корпусами Радара был пуст и безмятежно спокоен. Казалось, здесь много лет никто не ходил и ни одна аномалия не поселилась в этом мирном коридоре.

Облезлая штукатурка, местами полностью до кирпича съеденная грибком, неизбежные гнилые листья под ногами и гнилые рамы давно выбитых окон. Где-то в глубине что-то визгливо скрипело. Это была скорее всего петля — то ли на двери, то ли на окне.

— Кинуть, что ли? — тихо спросил сам себя Байкалов.

Он осторожно, словно боясь спугнуть тишину, достал из кармана гайку и метнул ее вдоль стен, образующих проход. Гайка глухо стукнула впереди в метрах десяти, не вызвав никаких изменений в пространстве.

— Пойдем, — почти спокойно сказал Дмитрий. — Вроде тихо.

— Не шевелись, — одними губами, так что Бай скорее почувствовал, чем услышал, проговорил Малахов.

— Что? — в тон Вадиму спросил Байкалов.

— Ты видишь надпись слева на стене? — Вадим ткнул пальцем.

— Да! «Вовка — дурак!» Ну и что? — театральным шепотом спросил Бай.

— Перед тем как ты бросил гайку, она была справа и гласила «Вовка козел!». Ты здесь такое видел?

— Тут и не такое напишут. Но перепрыгивать надпись не может. И еще она не может перемигиваться зелеными огоньками, как сейчас. — Голос Бая дрогнул. — Уходим.

— Нет, подожди. — Вадим вытащил застрявший под воротником куртки капюшон и накинул его на голову.

Надпись немедленно вернулась на свое место в первоначальном состоянии «Вовка козел!».

— А Радар-то не мертвый. Кто-то пси-полем балуется, — сказал Малахов. — И подарочек доктора Цукермана оказался как нельзя кстати. Работает!

— Какой подарочек? — не понял Байкалов.

— У меня защита от пси-полей, без капюшона она слабо работала, — объяснил Вадим. — Значит, так, ты тут стой и ни шагу! Что бы ни случилось. Жди меня. Гаек только дай побольше.

Байкалов не стал возражать, отсыпал Малахову горсть семигранников, а сам присел на корточки, прислонившись к стене.

— Где тут питание фидера, не знаешь? Откуда подается сигнал на сам Радар? — спросил Вадим Байкалова в надежде, что тот знает места лучше.

— Вон то здание, — показал рукой Дмитрий.

Малахов медленно, стараясь не попасть в неожиданную аномалию, двинулся к аппаратной. Через десяток шагов Вадим увидел источник скрипящего звука, который его так раздражал. Справа от входа в аппаратную зияло выбитое окно, сломанные рамы безвольно болтались на петлях. Через нижний брус рамы свешивался труп. Камуфляжная форма была разорвана на спине выходными отверстиями, и еще не свернувшаяся кровь текла по спине, по размозженному черепу, откуда вывалилась державшаяся на обрывках плоти половина мозга, и капала на землю. Две слепые собаки, подпрыгивая, слизывали кровь и раскачивали труп. От этого скрипела рама.