Амулет на удачу (СИ) - Ярослав Маратович Васильев

бы пошла за помощью к нему, а не куда глаза глядят. Франсуа отпустить не могу, он мне нужен здесь, остальным сотрудникам я доверяю недостаточно. Сам я тоже сегодня занят до утра. Район тут не самый спокойный, поэтому никуда я тебя одну не выпущу. Я распоряжусь постелить на диване, остальные удобства на этаже тоже имеются. Всё только до утра. Потом подыщу тебе хорошую квартиру, и решим, что делать дальше.

Я внутри мгновенно вскипела. Ещё один благодетель на мою голову! Высказать ему, что вообще-то то, что он предлагает, называется «посадить под домашний арест», а он мне не мама с папой указывать я не успела. Откуда-то с первого этажа послышался грохот и сдавленные женские крики.

— А чтобы вас! Опять на сцену полезли. Выгоню дуру, если задницей не перестанет лишнего вилять, вместо того чтобы петь, — выругался сквозь зубы Базиль. — Лиза, я ненадолго. Дверь закрою и Франсуа для надёжности приставлю, чтобы тебя не беспокоили. И не смотри так на меня. Всё это исключительно в целях твоей безопасности.

Дверь захлопнулась, а я продолжила закипать. Сговорились все? Каждый норовит меня обласкать, надеть ошейник и посадить на поводок поближе, не спрашивая моего мнения. И всё исключительно ради моего блага. Я сама могу за себя постоять прекрасно. Мишку терпела — были причины, и по этим же причинам не хочу больше ни от кого зависеть. Через пару минут моя злость оформилась более чётко. Зубастику предложение Базиля тоже категорически не понравилось, не зря он до сих пор смотрел на дверь, зло шипел и скалил пасть. Нюх моего дракошки на неприятности я уже оценила. Вдобавок что-то ещё то ли в поведении, то ли в словах Базиля меня насторожило. Кстати, дополнительный аргумент: официантка-то ничуть не удивилась, увидев в кабинете директора оборванку, с которой хозяин сидит запанибрата. Учитывая не самую криминально-спокойную обстановку в здешних пенатах, такое поведение местного персонала тоже намекает достаточно и не самое хорошее о Базиле. Я никак не могла ухватить, что же конкретно меня беспокоит, но всё равно, вывод напрашивался единственный: драпать побыстрее и подальше.

Летать моё обожравшееся зубатое чудо пока не могло, поэтому я устроила Зубастика на плече и распахнула окно. Ледяной ночной воздух немного остудил голову, давая возможность рассуждать более хладнокровно. Падать со второго этажа, если сорвусь — не так уж высоко, а подоконник и водопроводная труба станут неплохой лестницей. Окон на первом этаже со стороны улицы нет, так что никто посторонний меня не заметит. Вещи буду мешать… ладно, лучше рисковать чемоданом, чем расшибить голову или сломать позвоночник. Я успела бросить рюкзак и уже примерялась насчёт чемодана, когда услышала за дверью шаги, и как амбал Франсуа что-то говорит. Плевать, обойдусь и без чемодана, потом как-нибудь заберу. Бросив свои пожитки до лучших времён, я решительно запрыгнула на карниз. Труба водостока под моим весом нехорошо заскрипела, волосы из-за ветра так и лезли в глаза, руки мгновенно замёрзли от ледяных порывов, норовя соскользнуть с гладкой поверхности трубы. За дверью послышались возня и злобный не то рык, не то ворчание охранника. Не знаю что больше придало мне скорости и решительности побыстрей перебирать ногами, но на земле я оказалась в мгновение ока.

— Лиза! Полоумная девчонка! — разнесло по округе гневный окрик, и в оконном проёме появился тёмный мужской силуэт.

Кто будет прыгать следом, шеф или охранник, я выяснять не собиралась. На бегу подхватила с земли рюкзак, а дальше пятки задали такого стрекача, что когда адреналин немного спал, разум немного прояснился под, а перед глазами перестали скакать подсказанные воображением кровавые ужасы, я никак не могла разобрать, куда же меня занесло. Фонарей стало ещё меньше, дома вокруг — всё те же безликие кирпичи, ни одного светящегося окна — нормальные люди давно спят. На стенах ни одной таблички с указанием улицы. И непонятно с чего пробирает дрожь, от пугающе тёмных подворотен или оттого, что ночь стала ужасно холодной.

Едва я успела отдышаться, как события тут же помчались дальше. Чьи-то шершавые мозолистые лапищи сомкнулись на талии и прижали спину к ледяному кирпичу стены, в нос ударило зловонное дыхание. Зубастик от толчка улетел куда-то в темноту, я же попыталась ударить нападавшего. Бесполезно, у нас была слишком разная весовая категория. Местный гопник не спеша ощупывал мои карманы, не обращая внимания на Зубастика: от переедания тот стал медлительным, и драконёнку не хватало силы продрать когтями толстое пальто и накинутый на голову капюшон. Этот же капюшон надёжно скрывал лицо, так что рассказывать потом будет нечего.

— А-а-а — заорала я из последних сил.

Грабитель тем временем умыкнул всю мою наличность, и уже намеревался двинуть меня затылком об стену, когда за спиной у него рявкнули:

— Ни с места! Ночные жандармы!

Лапищи грабителя дрогнули, гопник отлепился от моей груди и попытался удрать, но не с теми связался. Один из патрульных ловко ударил его по ноге, а когда гопник упал, сноровисто добавил сапогом в живот, чтобы преступник точно несколько минут ни о чём кроме как вдохнуть воздуха не думал. Впрочем, и со мной церемониться не стали, уложив мордой в тротуар с заломленными за спину руками. Хорошо хоть пинать не стали.

— Та-а-ак, и что у нас тут? — противно усмехнулся старший жандарм и бесцеремонно посветил мне в лицо фонарём. Его физиономия напомнила мне морду таксы. — А вы знаете, мамзель, что за развратные действия в общественных местах положено три месяца общественных работ или двадцать суток ареста плюс внушительный штраф? Вам какой из вариантов больше нравится?

— Какие действия? — искренне возмутилась я. — Меня тут грабят и чуть не убили. Я ору как резаная уже сколько, а они только сейчас прибежали, — и грозно как могла посмотрела на жандармов: лучшая защита — это нападение. — Могу точно сумму назвать, которую он у меня из кошелька спёр.

— Наоборот, я ей заплатить хотел! — прохрипел тут же оценивший ситуацию гопник.

Ну понятно, за грабёж на пару лет в тюрьму сесть можно, а если полиция при обыске какой-нибудь самый тупой ножик найдёт — то это вообще вооружённый разбой, минимум лет на пять и уже на каторгу. Лучше уж несколько месяцев метлой по городу помахать.

— Вот! — разжал он лапу, сжимавшую деньги. — Prostituée так себе оказалась, подержаться не за что!

— Да как ты смеешь! — задохнулась я от возмущения, по смыслу догадавшись, как он меня назвал.

Жандармы многозначительно переглянулись, и, ухмыляясь, подняли нас на ноги и заковали в наручники.

— Вы с ума