Любовь вне правил - Джей Крауновер

Бывали у нас и спокойные минуты, и я чувствовал, что закладываю основу для чего-то серьезного. Моментов страсти, когда Шоу смотрела на меня как на подарок, который ей давно хотелось развернуть, выпадало достаточно, чтобы я понял, что нашел человека, с которым никогда не соскучусь в постели. А поскольку у Шоу никогда раньше не было парней, предстояло научить ее всему. О, как она училась! Быстро или медленно, мягко или грубо, быстрый перепих, от которого сносило крышу, или секс на всю ночь, отчего поутру она опаздывала на занятия… я не сомневался, что в смысле интима мы нашли друг друга. Шоу начала осознавать собственные предпочтения — ей нравилось чуть грубее и эксцентричнее, чем я бы мог подумать, например. А еще она не смущалась, а смеялась, если что-нибудь шло не так, как предполагалось. Я не помнил, чтобы когда-нибудь так веселился в постели, и даже не думал, что такое возможно, но с Шоу сам секс стал лучше. И при мысли о том, что я могу этого лишиться, хотелось провалиться сквозь землю.

Я пытался отогнать тревогу. В конце концов, мы проводили приятный вечер дома, да и Нэш ушел, поэтому следовало приложить все силы к тому, чтобы заставить Шоу выкрикивать в порыве страсти мое имя. Но сомнения не отпускали, и я стоял в ванной, пока вода не остыла. Тогда пришлось вылезти. Я вытер голову и лицо одним полотенцем, другое обернул вокруг пояса и, оставив одежду лежать грудой на полу, пошел в комнату, думая, что Шоу по-прежнему прилежно сидит в гостиной над своим заданием и у меня есть пара минут, чтобы прийти в себя. Но телевизор был выключен, и Шоу сидела на моей постели, потягивая пиво, которое я оставил в комнате. Вдобавок она надела мою футболку с логотипом салона, которая на ней смотрелась лучше, чем на мне. Шоу посмотрела на меня серьезными глазами цвета свежей травы.

— Что случилось?

Я кашлянул и попытался разрядить обстановку.

— Ничего. А что?

Шоу знала меня лучше, чем кто бы то ни было. Она подползла к краю постели и поставила пиво на столик.

— Ты торчал в душе целую вечность, хотя мылся утром. Тебя что-то спугнуло, и ты сбежал. Объясни что.

Я хотел соврать, сказать, что она просто напридумывала, но в конце концов понял, что нужно говорить начистоту и надеяться, что Шоу не испугается, потому что эмоции так и бурлили.

— Ну, вот это… — я обвел рукой нас обоих. — Между нам все так легко, гладко и просто, что иногда становится страшно. Я не привык к нормальному и обычному, поэтому нервничаю. Я всегда видел смысл жизни в том, чтобы ловить мимолетные удовольствия, приятные ощущения… а теперь, когда можно постоянно быть вместе, я каждую минуту трясусь, что вот-вот испорчу дело, ну и гадаю, как не облажаться, если ты решишь продолжать в том же духе. Иногда я так живо представляю, что могло бы случиться, и с трудом удерживаюсь в настоящем. Когда мы смотрим телик или просто сидим рядом, мне спокойно, хоть до сих пор я даже не подозревал, что меня нужно успокаивать. Но в то же время я боюсь. Прости.

Шоу не двигалась. Я мысленно приготовился, что вот сейчас она встанет и уйдет. Тогда я бы побежал за ней прямо в полотенце и умолял бы вернуться. Но вместо этого Шоу встала и босиком подошла ко мне. Моя футболка едва прикрывала самые интересные места. Шоу остановилась рядом — мы не соприкасались, но стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга.

— И меня это пугает, Рул. Я тоже не привыкла к обычному и нормальному — и никогда не думала, что у нас получится вот так. Не думала, что у нас вообще хоть что-нибудь получится. Ничего, что ты растерялся. Лишь бы мы могли поговорить. Я не попрошу у тебя ничего, что бы ты не сумел мне дать. От меня самой требовали невыполнимого всю жизнь, и я хочу поставить точку.

Я выдохнул и разжал кулаки — оказалось, до сих пор держал их стиснутыми.

— А если я попрошу отдать все, Шоу? Что если я не удовлетворюсь меньшим? Разве тогда я не буду похож на остальных?

Шоу издала горлом какой-то звук и вдруг улыбнулась, а я чуть не умер на месте. Она была такая чистая и красивая…

— Нет. Не надо ничего просить. Все мое и так принадлежит тебе. Ты — единственный, кому я готова что-либо отдать…

Я подумал, что сейчас упаду. Шоу положила руки мне на ребра, одну поверх татуировки с изображением ангела, другую поверх Смерти, и у меня едва сердце не выскочило из груди.

— Пообещай, что не уйдешь, если я совсем растеряюсь, Шоу. Пообещай, что будешь просто ждать, пока я не найду дорогу обратно. Если все покроет тьма, я хочу знать, что в конце туннеля — ты.

— Я умею ждать, Рул, и я не против. Только ты пообещай не отгораживаться от меня. Я не смогу — не смогу искренне продолжать то, что между нами происходит — если ты будешь захлопывать передо мной дверь, как только тебе станет тяжело. Не выдержу…

— Знаю…

Но я сомневался, что сдержу обещание. До сих пор я раз за разом прибегал к привычным средствам — то есть пространству и расстоянию, чтобы обезопасить себя.

— Буду стараться, Шоу, но еще раз говорю, что совсем не уверен, как себя вести, и мне до чертиков страшно, что я все испорчу.

Она подалась вперед и провела руками по моей спине и по плечам, затем нежно поцеловала в грудь, и моя жизнь словно свелась к одному этому прикосновению…

— Ну, можно бояться одному, а можно вместе. Предпочитаю второй вариант. Если тебе понадобится одиночество, чтобы собраться с мыслями и понять, чего ты ищешь, возражать не буду. Я хочу быть с тобой, Рул, но не стану навязываться, если тебе больно и страшно. Мы оба заслуживаем лучшего.

Я сомневался, что дело тут в том, чего я заслуживаю и чего нет, но я был не настолько глуп, чтобы позволить обретенному погибнуть под грузом неконтролируемых сомнений. Наконец я протянул руку и прижал Шоу к себе всем телом, чуть не удушив в объятиях. Утром мы провели в постели много времени, я буквально наизнанку вывернулся, но этого явно не хватило, под полотенцем у меня встало, и Шоу догадалась, что мысли мыслями, но мое тело реагировало на нее однозначно.

— Я совсем запутался, Шоу. Мне жаль, что так получается, но меньше всего я хочу гоняться за собственным хвостом в одиночку.

Я поцеловал ее, пытаясь выразить все то, что не мог высказать, хотя невысказанное жгло душу. Я желал Шоу непрерывно, и у меня буквально колени подгибались.

Она отдавалась моим поцелуям, позволяла путаться руками в волосах. Я притиснул ее к ближайшей стене, пристроился между ног — и не услышал ни жалобы, ни возражения. Я не нежничал и не думал о том, сумею ли доставить удовольствие. Существовала только неотложная необходимость оказаться внутри, сделать так, чтоб Шоу ощутила силу чувства, которое сводило меня с ума. Я хотел разрядиться, излить свою страсть и вожделение, и единственным способом сделать это было слиться с ней. Голова Шоу глухо стукнулась о стену, я услышал, как она резко втянула воздух сквозь зубы, и все-таки не остановился. Полотенце свалилось на пол, и футболка, которую я поспешно сорвал, тоже не оказала сопротивления. Где-то в глубине сознания я понимал, что надо притормозить, сдержаться, что я слишком груб, что от моих поцелуев останутся отметины… но остановиться не мог.