Возлюбленная - Бертрис Смолл

– Его величество был явно увлечен вашей гостьей, – сказал он. – На месте нашего молодого Джеффри я бы поспешил публично заявить о своих намерениях.

– У меня нет оснований считать, что у моего брата могут быть серьезные намерения в отношении Дизайр Гилфорд. – Ехидный смех Ровены заставил Синклера замолчать. – И к тому же его величество никогда не считал наличие брачных уз препятствием для своих развлечений, если какая-либо леди привлекала его внимание. Впрочем, муж леди Кастлмейн, как мне кажется, с большим удовольствием обменял бы свою жену на титул и владения графа.

– Далеко не каждый муж так уступчив, как Роджер Пальмер. Если бы мне предстояло жениться на мисс Гилфорд, я бы увез ее подальше от двора и как можно скорее.

– Я охотно допускаю это. Вы тоже попались в сети нашей крошки Дизайр. Вот почему вас интересуют намерения моего брата в отношении нее.

Она легонько похлопала его по руке своим веером.

– Несомненно, она на редкость красива, – согласился он, – но дело в том, что я закоренелый холостяк.

– Известно, что даже законченный холостяк способен иногда изменить своим привычкам. Танцуя с мисс Дизайр, вы не могли оторвать глаз от ее лица.

– Если я и смотрел так пристально на мисс Гилфорд, то по другой причине.

– Интересно знать, что это за причина.

Ровена наклонилась к нему и настороженно ждала ответа.

Однако ее собеседник не торопился. Вместо этого он попытался отвлечь ее внимание, заметив, что она не прикоснулась к пище.

– Я вижу, фазан вам явно не по вкусу. Может быть, вы скажете, какое блюдо принести?

Ровена не собиралась так просто попадаться на удочку.

– Так скажите же, почему вы по-особенному смотрели на Дизайр.

– Если я скажу, то могу взять грех на душу. Я еще не вполне уверен в справедливости своих предположений. Боюсь совершить глупость.

– Но вы заинтриговали меня, сэр. Если не дадите мне объяснения, у меня появятся основания обидеться за ваше недоверие ко мне.

Немного поколебавшись, Филипп Синклер решил, что, возможно, лучше удовлетворить любопытство Ровены. Сегодня она явно не в своей тарелке, и ему не хотелось провоцировать ее на какой-нибудь неожиданный поступок.

– Ну хорошо. Несколько месяцев назад, когда мы направлялись в Лондон в личной карете лорда Боудина, в пути на нас напала банда разбойников.

– Да, я слышала об этом. Говорили, что лорд Боудин был взбешен этим инцидентом. Но какое отношение все это имеет к Дизайр Гилфорд?

– Когда я разговаривал с ней, в какой-то момент мне показалось, что она очень похожа на одну девушку – маленькое исчадие ада. Я имею в виду сообщницу этой банды. – В замешательстве он неестественно засмеялся. – Невероятное предположение, правда? Теперь, может быть, вы поймете, почему мне так не хотелось…

– Чтобы наша хрупкая мисс Дизайр могла разъезжать в тех краях и в такой компании? – Теперь она разразилась неприятным, резким смехом. – Более странных мыслей у вас не могло возникнуть, сэр. Подумать только, вообразить, что кто-то из наших гостей…

– У меня не было намерения обидеть вас. Если уж быть совсем честным, то между той отважной маленькой разбойницей, скакавшей верхом в штанах и рубашке, и вашей очаровательной гостьей сходство очень небольшое. Всего лишь цвет глаз, этот зеленоватый блеск. – Он помолчал немного, потом добавил: – Вы должны обещать никому не рассказывать о моих фантастических мыслях, мадам. В противном случае я рискую оказаться в доме для умалишенных.

– Напрасно так говорите. Вы всегда производили на меня впечатление необычайно здравомыслящего человека. Даю вам слово никогда никому не рассказывать о том, что вы мне поведали. Действительно, я не могу позволить себе это. Дорогая мама, наверное, слегла бы в постель от удара. Да, она не перенесла бы и мысли о том, что в ее доме могла найти приют какая-нибудь подобная нахалка. – Неестественный громкий смех Ровены привлек внимание окружающих. Они стали оборачиваться на столик, за которым сидела Ровена вместе с Филиппом Синклером. – Что за абсурд! Мисс Дизайр скачет на лошади вместе с бандой грабителей!

– Главарь этой банды показался мне довольно необычным, – задумчиво произнес Синклер.

– Необычным? Что вы хотите этим сказать? – Ровена старалась говорить спокойным голосом, но напряглась, как натянутая струна.

– Он был вооружен, но ни разу не пустил в ход пистолет, как это обычно делают такие преступники. Кроме этого, он никоим образом не покушался на свободу дам, которые ехали вместе с нами. Я даже не исключаю, что некоторые леди не посчитали бы оскорблением его внимание к себе.

– И что же, вы хотите сказать, что он был очень привлекательным? – спросила Ровена.

– Он был высок, силен и прекрасно сложен. По речи и манерам он неотличим от настоящего джентльмена.

– Он был красив лицом?

– Вот тут я ничего не могу сказать. Его лицо закрывала маска, как это принято у подобных людей.

– А девушка? Вы разглядели у нее лишь одни глаза?

Он покачал головой.

– У нее на лице не было ни маски, ничего. Это было прелестное миниатюрное создание.

– Любое существо женского пола, которое принимает участие в набегах на карсты подданных короля, должно быть, совершенно лишено рассудка, – заключила леди Ровена.

– Ровена, моя милая, – раздался голос леди Мирабель, незаметно приблизившейся к их столику в уютной нише. – Нам пора уходить.

– Но еще едва перевалило за полночь, – запротестовала Ровена.

– Не имеет значения. У тебя пылает лицо, как в лихорадке. Вспомни, что наказывал доктор Манроу.

Ровена готова была в этот момент задушить свою мать. «Глупая женщина вечно сует нос не в свои дела», – злобно подумала она.

Воспользовавшись случаем, Филипп Синклер с радостью встал из-за стола.

– В самом деле, если вам нездоровится, не следует пренебрегать советами доктора, – сказал он и протянул ей руку, чтобы помочь подняться со стула. Несомненно, она страдает каким-то нервным расстройством, решил он. Чем еще можно объяснить эти горящие глаза, напряженность в каждой складке ее худого лица?

Синклер с облегчением вздохнул, когда Ровена с матерью покинули зал. Теперь он направился к банкетному столу, чтобы выбрать себе вина и подыскать более приятное общество.

17

– Убирайся прочь, ты, маленький попрошайка, или я надаю тебе тумаков! – Рослый, могучего сложения человек, слуга Уоррингтонов в серой с золотом ливрее, с вытаращенными глазами кричал на трясущегося мальчишку, жавшегося у железных ворот дома.

Ровена, возвращавшаяся с утреннего обхода после раздачи поручений слугам, остановилась посреди выложенной камнем широкой дорожки перед входом в дом.