Возлюбленная - Бертрис Смолл

– Морган – нет!

Своим воплем Кейт помешала ему завершить побоище. Воспользовавшись этим моментом, Найл быстро сунул руку за голенище сапога. Морган заметил блеснувшее лезвие ножа. Ослепленный безумной яростью, он тем не менее не потерял голову и начал осторожно отступать назад в холл. Найл, пользуясь своим преимуществом, надвигался на него.

Так Морган оказался в холле. Там уже толклось множество девушек и клиентов. Кто-то задел и повалил статуэтку. Она попала под ноги Моргану. Он споткнулся и на короткое время потерял равновесие. Найл занес сверху свой нож, но Морган удержался на ногах. Он вдруг почувствовал, что ему обожгло грудь, словно огнем. Это Найл ударил его ножом. Пошатываясь, Морган продолжал двигаться по направлению к лестнице, пока не уперся спиной в верхнюю стойку. Найл, пригнувшись, двигался к нему, намереваясь нанести смертельный удар. Однако Морган сумел схватить его за руку, поднять ее вверх и отскочить в сторону. Потеряв равновесие, Найл ухватился за позолоченный шпиль верхней стойки.

Ребром ладони Морган нанес ему резкий удар в шею, сбоку. Тот громко вскрикнул и захрипел. От этого удара у него прервалось дыхание.

Внизу завизжали девушки, увидев мужчину, свалившегося через перила. Он плюхнулся на пол, пролетев около пятнадцати футов, и лежал неподвижно, уткнувшись лицом в пол.

Морган быстро сбежал по ступенькам вниз. В это время подоспевший Енох повернул тело Найла. В падении тот напоролся на нож, который теперь глубоко сидел у него в груди. Уже ничего не видевшие глаза были широко раскрыты. Безжизненная рука продолжала сжимать позолоченный шпиль с резными фигурками нимфы и фавна.

16

Огромный особняк в Седжвике находился недалеко от дома Уоррингтонов, чуть выше по реке. Это было элегантное и безупречное с точки зрения архитектуры сооружение в стиле эпохи Тюдоров. Хотя Джулиан Бейнбридж, в настоящее время владевший графством Седжвик, привез множество диковинных растений и кустарников из стран Нового Света, он сохранил ранее созданные аккуратные лабиринты из посаженных еще во времена королевы Елизаветы тиса и падуба. В наиболее укромных уголках стояли мраморные скамейки, на которых могли посидеть уединившиеся парочки влюбленных.

Вечер еще только начинался, когда Джеффри и Дизайр засвидетельствовали свое почтение хозяину и его супруге. Молодые люди покинули переполненный зал и через террасу направились в сад, чтобы насладиться вечерней прохладой. Серебристая дорожка от лунного света пролегла на воде Темзы, где двигались ялики, лодки и прогулочные барки. Весенний воздух пьянил ароматом первых распустившихся роз и лаванды. Танцы еще не начались, но с галереи прямо над залом для гостей, где расположились музыканты, уже доносились звуки лютни и виол.

Джеффри хорошо ориентировался в этом саду. Побродив немного по лабиринту вместе с Дизайр, он выбрал скамейку в окружении зеленых кустов, и они присели.

– Очаровательное место, – сказала Дизайр, – но я думала, мы спустимся поближе к реке. Оттуда можно будет видеть, как причалит барка короля.

– Не беспокойтесь, – с улыбкой заверил ее Джеффри. – Как только король появится в зале, об этом сразу станет известно.

– Вы считаете, он обязательно прибудет сегодня на бал? – спросила Дизайр с легкой тревогой в голосе. Она только и думала о встрече с королем. Она должна убедить его принять ее у себя и выслушать.

– То, что его величество появится здесь, это, несомненно. Только трудно сказать, как долго он останется на балу. – Заметив выражение испуга на лице своей спутницы, Джеффри добавил: – Обычно у него бывает несколько приглашений на один вечер, но он непременно посетит этот дом.

Молодой человек приблизился к ней и взял ее за руку. Ощутив жар его руки, Дизайр немного заволновалась.

– Может быть, нам все-таки подойти к реке, – сказала она, – хотя эти лабиринты восхитительны.

– Мне не хватает слов, чтобы выразить свой восторг, – воскликнул Джеффри, не сводя с нее своих темно-синих глаз.

Дизайр предвидела наступление этого момента, но надеялась, что это произойдет позже. Возможность признания молодого человека страшила ее. Они ведь знакомы немногим больше месяца.

Джеффри перевел глаза с ее лица на красиво изогнутую длинную шею и еще ниже, на полуобнаженную грудь над глубоким вырезом на лифе платья.

Нужно поскорее отвлечь его внимание, поэтому Дизайр торопливо произнесла:

– Как хорошо, что головная боль прошла, и Ровена смогла поехать с нами. Сегодня вечером у нее отличное настроение.

– Я бы даже сказал, что она чересчур возбуждена. Но я пригласил вас сюда не для того, чтобы обсуждать Ровену. – Джеффри обвил ее талию рукой и привлек к себе. – Вы очаровательны сегодня, Дизайр. В этом зеленом с серебром одеянии вы напоминаете мне морскую богиню из древней легенды.

– Вы должны благодарить мадам Лизетт за ее искусство, – шутливо возразила ему Дизайр. – Она обладает отменным вкусом. И еще нельзя забывать об этом жемчуге, который мне предложила надеть добрейшая леди, ее светлость.

– Как бы я желал, чтобы жемчуга Уоррингтонов были на вас не только сегодня вечером, но всегда. Они словно созданы для вас. Вы должны знать, что не существует ничего такого, в чем бы я мог отказать вам, если бы вы оказали мне честь…

– Ради Бога, не продолжайте.

Дизайр попыталась высвободиться из его рук, но молодой человек только крепче обнял ее.

Из глубины лабиринта послышался женский смех и мужской голос, вкрадчивый и одновременно настойчивый. «Лабиринт служит убежищем для влюбленных», – подумала Дизайр с легкой тревогой. Не стоило задерживаться здесь с Джеффри.

– Вы слышите? – спросила она. – Мне кажется это звуки гитары. Должно быть, начинаются танцы. Пойдемте к гостям.

Однако Джеффри не хотел вставать со скамейки.

– Это сарабанда, – продолжала она, – один из моих любимых танцев.

– У нас с вами впереди много танцев, моя дорогая, но сейчас…

Молодой человек придвинулся к ней ближе и коснулся губами ее щеки. Несмотря на мимолетность этой ласки, она почувствовала скрывающееся за ней страстное желание. Некоторым усилием своего гибкого тела девушка снова попыталась освободиться.

– Не пугайтесь, Дизайр. Клянусь вам, я не причиню вам никакого зла. Я не могу забыть ту первую ночь в гостинице, когда я очнулся и увидел вас. Я помню, как вы склонялись надо мной при свечах. У вас было божественно красивое лицо и ласковый взгляд. Ваши руки так прохладны и нежны. Тогда я подумал, точнее – понял, что хочу, чтобы вы принадлежали мне.

– В ту ночь вы были нездоровы, Джеффри.

– Но сегодня со мной все в порядке, – ответил он. Взволнованным голосом он с жаром продолжал: – И сейчас я влюблен в вас, как никогда.