Хранитель историй - Элизабет Хантер

Ава подалась вперёд, вырываясь из объятий Малахая.

― Но прощённые....

― Ангелы пали с небес, соблазнившись красотой человеческих женщин. Им стало невыносимо любопытно, отчего Творец столь заинтересован в новом виде. Не забывай: они пали.

― Потому что полюбили?

Максим пожал плечами.

― Не воспринимай это так. Не приписывай ангелам человеческие эмоции. Они захотели и взяли. Любопытные существа. А человеческие женщины были поражены их внешностью. Вероятно, они думали, что отдаются богам. Их потомство было сильно и умело колдовать. Герои и провидцы. Первое поколение не уступало своим отцам, но их сила была неуправляема. Непредсказуема.

― Так что произошло? Откуда появились ирины?

― Мы ― дети прощённых. Ангелов, вернувшихся на небо.

― Зачем? Зачем они ушли?

― Творец предложил им прощение. Они согласились. Мы не знаем причин и условий.

― Они ушли, ― констатировала Ава. ― Бросили жён. Детей. Как они могли?

― Ангелы не созданы для жизни на Земле. Падшие ― небесные существа, отвернувшиеся от своего предназначения. И как сказал Макс, их потомство вселяло страх. Некоторые почитались богами. Другие же стали настолько могущественными, что собственным отцам пришлось их уничтожить. Ирины полагают, что прощённые вернулись на небеса, поскольку поняли, что хотя в их власти управлять Землёй, этот выбор противоречит их сути. Поэтому они покинули нас и вернулись на Небеса. Они пожертвовали собственными силами во благо человечества, как искупление за совершённые ошибки, ― ответил Малахай.

― А их дети? ― Голос Авы дрогнул, и Малахай взял её за руку, когда глаза любимой наполнились слезами. ― Вы говорите, что некоторых уничтожители, но ирины по-прежнему существуют. Даже если ирины ушли в прошлом...

Дамиан оборвал её на полуслове:

― Творец пощадил супруг прощённых и их детей. Защитил отпрысков с не разрушительной сущностью. Позволил владеть силами и знаниями их отцов при условии, что они будут следить за новой расой. Именно так появились мы, Ава. Мы ― потомки ангелов. Не люди, но и не небожители. Предназначение ирин ― направлять и защищать человечество. Мы ― слуги на Земле, а наши отцы ― слуги на Небе. В этом смысл нашего существования.

― А падшие?

― Падшие ― это мерзость, ― ответил Дамиан. ― Слуги, что отреклись от своего Творца и возжелали власти. Они не покинули Землю, так как жаждут всё завоевать. Падшим нельзя доверять. Своим восстанием они нарушают законы вселенной. Само их присутствие здесь ― свидетельство бесчестья. Поэтому их дети прокляты.

― Григори, ― прошептала Ава.

― Да. ― Малахай притянул её ближе. ― Они превратились в хищников, как и их отцы. Охотятся на людей, которых мы защищаем. Это длится испокон веков.

― Сколько всего падших? ― спросила Ава.

― Мы не знаем, ― сказал Рис из-за стола. ― Девять великих рассеяны по всему миру. Каждый управляет своей территорией, но есть и другие, менее известные. Иногда они уничтожают друг друга. Они ведут войны между собой, но мы обращаем на них внимание, только если сражения влияют на нас или людей.

― Это не чёрное и белое, как вы привыкли верить. Есть оттенки. Незаметные изменения в силе... ― пробормотал Лев.

― Мы все в курсе твоей одержимости ими, ― прервал Рис. ― Твои попытки понять их не преуменьшают их зла.

Лев с Максимом одновременно оскалились, а Малахаю пришло напоминание, насколько молоды кузены. Им всего около двухсот лет, во время рассечения младенцами их скрыли матери на далёком холодном севере. Никто не знал, как они выжили. Их принесли в дом книжников в финской деревне через неделю после того, как вырезали их родных.

― Сообщество падших по сути такое же сложное, как и наше, ― проворчал Максим. ― Я изучал их. Ярон…

― Может, мы прервём урок истории и вернёмся к вопросу, как защитить Аву? ― вмешался раздражённый Малахай.

― Я просто хотел сказать, что Ярона сложно отнести к какой-то категории. Понимаешь, он недели проводил с твоей суженой, и никто его не заподозрил. Он мог с лёгкостью ей навредить, но не стал. По не совсем понятным причинам. Он заинтересован. Возможно, ей нужно встретиться с ним и попытаться раздобыть информацию, ― ответил Максим.

― Это опасно, ― заметил Рис. ― Возможно, он вёл себя тихо, но как объяснить явную агрессию в Кушадасы? Они пытались ей навредить. Или, по крайней мере, пленить.

― Малахай, ты упомянул, что григори в Кушадасы похожи на Браги? ― спросил Максим.

Он кивнул.

― Кроме главаря, все остальные были светлокожими и светловолосыми. Скорее всего, они не дети Ярона. Похожи на северян. Может, отпрыски Вёлунда или Гримольда.

― Браги видели в Стамбуле, ― напомнил Лев. ― С ангельским клинком.

Дамиан кивнул.

― На территории Ярона. Возможно, у него есть союзники. Мне кажется, падшие с севера хотят пошатнуть власть Ярона в этом регионе.

Рис озвучил свои вопросы:

― Переворот? Вёлунд против Ярона? И послал самого преданного из своих сыновей убить его? Может, он сам вложил клинок в руки Браги. Ходили слухи, что у него есть ангельское оружие.

― Оно было у них всех, ― проворчал Максим. ― Не верьте россказням совета из Вены.

Дамиан выругался на древнем языке, и Максим заткнулся.

― Если переворот реален, то Ава может раздобыть у Ярона очень важную информацию, ― заметил Лев. ― Она умна. Это идеальная ситуация, чтобы...

― Проклятье, она не солдат! ― возразил Малахай.

― Но и не фарфоровая кукла. ― Ава встала, окинув каждого мужчину в комнате пристальным взглядом. ― Ребята, вы говорите обо мне, словно меня здесь нет. Хватит!

Малахай встал с ней рядом.

― Канем...

― Я выйду проветрюсь в саду, ― сказала она. ― Сама. Мне нужно побыть в тишине. Не ходите за мной. Ни один из вас.

Ава вышла из комнаты. Скрипнули ступеньки лестницы, ведущей к саду с видом на башню Галата.

Малахай повернулся к Рису.

― Наверху есть камеры слежения?

― Да. ― Брат пощёлкал на клавиатуре и повернул монитор к Малахаю. ― Ни одной слепой зоны. Любое движение по бокам дома, и сработает сигнализация.

Малахай выразительно глянул на место Риса, а Максим со Львом покинули комнату.

― Я присмотрю за ней. По крайней мере, дадим ей немного побыть одной.

Судя по виду, Рис хотел возразить, но Дамиан позвал его из библиотеки, так что Малахай остался наедине с черно-белым изображением суженной. Она смотрела