Пленник моих желаний - Джоанна Линдсей

— Ты победил! — вскричала она. — Отобрал все! И теперь корабль снова твой, и ты лежишь в моей постели!

— Нет, милая! Обещаю, ты тоже не останешься в накладе! Помнишь, как ты воспламенила меня сегодня утром?

Сейчас моя очередь ответить тебе тем же, но я закончу то, что начал, и ты не будешь разочарована. Позволь показать тебе! Позволь любить тебя.

Он не злорадствовал, не смеялся из-за того, что вышел победителем. По правде говоря, она не могла понять, о чем думает Дрю, поэтому тихо охнула от неожиданности, когда он снова стал ее целовать.

Он обращался с ней бережно, не желая будить раньше времени. Но теперь она проснулась, и он обрушил на нее всю страсть, накопившуюся за неделю. Она думала, что ей не удалось воспламенить его, и, очевидно, ошиблась.

Этот поцелуй помог опомниться от потрясения и с поразительной быстротой зажег в ней прежний огонь. Его губы опалили ее, язык властно хозяйничал у нее во рту, широкая ладонь придерживала ее затылок, не давая увернуться. И теперь она и не хотела этого.

Руки словно по собственной воле поднялись и обвили его шею. Он просунул пальцы между их телами и сжал ее грудь. И она ощутила, как его плоть наполняет ее, но остается неподвижной, словно в ожидании. И все же сознание того, что он в ней, отозвалось волной наслаждения, неуправляемым потоком ощущений, которые он так часто пробуждал в ней раньше.

Она прижалась к нему, вбирая еще глубже. И это оказалось так прекрасно, что она сделала это снова и снова. И, о Господи, поток ощущений затягивал ее все глубже. Взрыв наслаждения превзошел все, что ей довелось испытать в жизни, и продолжался, пока Дрю не сделал первого выпада… а потом, как ни невероятно это звучит, повторился еще раз, в тот момент, когда он яростно изливался в нее.

И замер.

Габриела и сама была не в силах шевельнуться. Она была совершенно обессилена, и по каждой клеточке тела разливалось блаженство. Но почему потом, а не раньше?

Правда, сейчас единственное, на что она оказалась способна, — мирно заснуть.

Глава 33

Габриела не знала, как долго Дрю позволил ей спать. За единственным окном каюты было еще темно, так что по небу судить нельзя. Но, честно говоря, он вообще не будил ее, потому что сидел за маленьким столиком, который при необходимости мог вместить даже четверых. Правда, двоим было гораздо удобнее.

Он сидел лицом к Габриеле, значит, некоторое время наблюдал за ней. Правда, сейчас, казалось, был глубоко погружен в свои мысли и отчего-то мрачно хмурился.

Она почти не пошевелилась, только слегка повернула голову, чтобы посмотреть, где он. И сейчас была уверена, что он не подозревает о ее пробуждении. Что же, тем лучше. Кроме того, она понятия не имела, как он успел освободиться. Должно быть, ему помогли. Но кто, если его команда была надежно заперта в трюме? Должно быть, предателем оказался один из тех людей, которых Охр нанял в Лондоне. Что, если кто-то раньше знал Дрю или членов его команды и просто выжидал, чтобы помочь им сбежать?! И если Дрю на свободе, тогда и его команда тоже, а это означает, что ее люди…

Господи, она и подумать боится о том, что сделали с ними американцы! Перед захватом корабля она предупредила своих, чтобы никого не покалечили. У американцев же не было причин щадить «пиратов». Уж скорее наоборот, тем более после недельного заключения. Охр? Ричард? Да живы ли они?

Но тут новая мысль поразила ее, столь же тревожащая, только в ином смысле. О том, что случилось в этой постели. Она до сих пор ощущала его запах, окружавший ее, напоминавший о безвозвратном падении. Какой идиоткой нужно быть, чтобы принять это за сон?! Но после первых же ласк и поцелуев она прекрасно поняла, что это не сон, поэтому даже не могла привести это в свое оправдание. Впрочем, какова бы ни была причина, ей вообще не имелось оправдания. Тем более она сама хотела, чтобы это случилось.

Но стоит ли думать об этом сейчас? Главное — обернуть ситуацию в свою пользу. От этого зависели свобода, а может, и жизнь отца, не говоря уже о том, что если Дрю сдержит слово, она сама окажется в темнице. А пока он отвлечен собственными размышлениями, у нее появилась прекрасная возможность.

Ей даже не нужен никакой план. В одном из саквояжей спрятан пистолет Дрю. Нужно только достать оружие, прежде чем он сумеет ее остановить.

Соскочив с постели, она метнулась к саквояжам, открыла один и стала в нем шарить.

Дрю не пытался ее остановить. Даже не двинулся с места.

— Ищешь это? — осведомился он.

Оглянувшись, она увидела в его руке пистолет, нацеленный в потолок. Должно быть, он обыскал комнату, пока она спала, или, вернее всего, еще не подойдя к ее постели. Видно, не хотел рисковать вновь обретенной свободой.

Безмерно разочарованная тем, что единственный путь к свободе теперь закрыт, девушка выпрямилась и медленно повернулась лицом к нему. И только сейчас поняла, что стоит перед ним обнаженная. Его взгляд мгновенно уперся в ее груди.

Она не запаниковала, не умерла от стыда. Чертовски поздно для раскаяния! Просто, не глядя, завела руку за спину, вытащила из гардероба халат и накинула на плечи, лишая его зрелища, которым он так наслаждался. Дрю вздохнул, показывая, что ранен в самое сердце, но она не попалась на удочку. Слишком театрально это выглядело. Затягивая пояс, она бросила лишь одно слово:

— Как?!

Нужды пояснять не было: он прекрасно понял, что она имеет в виду. И теперь настала его очередь ухмыляться. Черт, до чего же он доволен собой! Негодяй!

Этого оказалось достаточно, чтобы в желудке у нее все перевернулось.

— Превосходный вопрос. Я даже пытался справиться самостоятельно. Не получилось.

— Тогда что?

— Сейчас дойду и до этого, — лениво обронил он, очевидно, решив довести ее до белого каления. — Видишь ли, тебе кое-что не известно о моем первом помощнике. Тимоти совершенно не выносит замкнутых пространств. Однажды мы почти снесли с лица земли один кабачок, так что пришлось проводить ночь в тюрьме. Не поверишь, но он погнул решетку, пытаясь выбраться на улицу. Даже удивительно, что он так долго терпел.

— Хочешь сказать, он разорвал железное кольцо у себя на ноге?

— Нет, насколько я знаю, кольцо все еще на нем. Просто оно больше не прикреплено к чему-то сковывающему его движения. Он усыпил бдительность твоей команды, посчитавшей, что теперь никаких неприятностей не случится, прежде чем вырвать цепьmстены и в два счета снять доску, которой забили пролом в стене.

— Что ты сделал с моей командой? На губах Дрю снова заиграла улыбка.

— А ты как думаешь?

— Если бы я знала, не стала спрашивать! — рявкнула она. Дрю хмыкнул, словно безмерно наслаждался сменой обстоятельств.