Зверь придет с рассветом (СИ) - Жанна Лебедева

— Значит, без шансов? — спросил Уилтер, и в голосе его прозвучали ноты отчаяния. — Так и скажи сразу. Мы ведь просто ученики. Опыта у нас нет. Что-о-о-о? — Он обернулся на остальных, раздраженный повисшим молчанием. — Да ладно, парни! Посмотрим правде в глаза. Нам не справиться. Так зачем…

— Эй, северянин, — окликнул Алкир Флоки.

— Что?

— Скольких моих братьев ты уложил?

— Троих, — прозвучал ответ. — Это было трудно. Но троих. Не один, врать не буду. — Флоки прищурился, вспоминая нечто важное. Свое прошлое. — А вообще, нужен второй ряд копий… Хенке способны перепрыгнуть через щиты. При этом часть прыгает, а часть продолжает напирать с двойной силой. Тогда второй ряд копейщиков подцепляет их прямо в воздухе, а первый продолжает отбивать из-за щитов тех, что идут в лоб.

Алкир азартно сверкнул глазами:

— Занятно. Учту на будущее, но это так… К слову. Щиты, копья, мечи, топоры, доспех. Берите все, что нужно, но помните, что этого недостаточно.

— Не пугай нас, — небрежно бросил ему Хэйя. — Одного из твоих клыкастых собратьев мы уже забили камнями. Разберемся как-нибудь и с остальными.

— Могли бы, — холодно ответил ему Алкир. — Если бы вожак, вдохновляющий вас на подвиги единым словом, стоял сейчас на ногах. Без него не все так радужно и однозначно. И все же у вас еще есть военный вождь, способный организовать вас во время битвы. Тоже неплохо.

— Лучше, чем ничего, — с мрачной иронией подтвердил его слова Флоки. — Для битвы нас слишком мало. С оружием или без, нам не выстоять против армии хенке. Сколько их здесь? Полтысячи? Нас же чуть больше двадцати.

— Если прорветесь к тоннелю, ведущему на Пустошь, количество врагов перестанет иметь значение.

Слова Алкира убедили Флоки, и он кивнул удовлетворенно. После чего отдал приказ:

— Облачайтесь, берите оружие и пошли.

Флоки не нравилось происходящее, но иного выбора у него не было. Ответственность, которую он взял, давила плечи тяжким грузом. Он ведь никогда прежде не делал этого.

Видел, как делают другие, но не делал сам.

Не командовал.

Наверное, потому что желание командовать не было ему присуще от природы. Флоки всегда был послушным подчиненным на поле боя, верным старательным солдатом, частичкой единого организма той армии, к которой принадлежал. Он был наемником, и поэтому воевал всегда с пустым сердцем и холодным разумом. Убивал. Грабил. Жег чужие деревни и корабли. Но он никогда не испытывал при этом ненависти к врагам. Да и «врагов» у него по сути не было. Разве коровы враги мяснику? Работа и рутина, не более…

И все же за остальных полукровок он больше не боялся. Все они жаждали жизни и полнили сердца надеждой. Они готовы сделать все, чтобы стать свободными.

Флоки охватило сладостное умиротворение. Он даже зажмурился, предвкушая привычное. То, для чего он, как думалось, и был рожден.

Сейчас будет жарко.

Сейчас будет больно.

Зато потом будет победа, награда и слава. Слава, впрочем, ему не особо нужна. Лучше деньгами. Золотом. Интересно, много его у Йоремуне в подвалах? Можно будет вернуться к себе на север, порадовать матушку, или обосноваться где-нибудь в Райле. На миг мелькнули перед мысленным взором бедные домики Нерки и сильные руки блондинки, в одиночку закинувшей на седло тело Лейфа. Здоровяка они поднимали вместе… Он хотел тогда спросить у могучей хмурой силачки, как ту зовут, но как-то к слову не пришлось…Чего вдруг вспомнилось?

Будет битва.

Или бойня.

Плохо, что не все останутся в живых. Возможно. Но он постарается сделать так, чтобы выжило как можно больше его бойцов…

Его товарищей.

Флоки улыбнулся и привычно опустил на плечо топор.

— Идемте, парни. Отвоюем свою свободу у старого Йоремуне.

***

Луна взошла над Неркой, холодная и бледная.

Девушки скользили по улице стремительными тенями.

Они дошли до дома. У дверей уже собралась толпа, и Мун стоял во главе ее. Черты его лица, изуродованные неровными тенями, павшими от пляшущего на ветру пламени факела, казались неузнаваемыми.

— Ведьмы! — заорал он режущим уши голосом. — Ведьмы проклятые! Смотрите, люди добрые! Смотрите!

Толпа молчала. Десятки тревожных взоров переходили то на Муна, то на Лили, то на тяжелую луну, прогрызшую облачный тлен.

— Лили! — Мать стояла на крыльце, растрепанная и бледная. — Лили, они тебя…

— Не бойся, мама. — Лили смерила Муна и его паству холодным взглядом. — Я справлюсь. Никто из них не посмеет причинить нам зло.

— Да я сожгу тебя, тварь! — Лицо священника перекосилось от гнева, и вес же он медлил, и медлили застывшее подле него красные плащи.

Что-то тревожило их. И Лили разглядела, что именно. Из теней, павших от стен ее ветхого дома, глядели беззрачными глазами мертвые животные. Почти невидимые, они прятались во тьме и смотрели…

Смотрели.

— Быстро идите в дом. — Лили подтолкнула Ирэну в спину. — Мама, запри дверь изнутри. Я тут сама разберусь. — Она встала перед входом, уперла руки в бока. — Уходите прочь, учитель Мун. Вам здесь не рады.

Священник от услышанной наглости чуть дар речи не потерял.

— Ты… — прошипел он. — Ты… Пошла против самого святого Эвгая!

— Мне плевать на Эвгая, — сказала Лили, и силуэты зверей колыхнулись в темноте в такт ее словам.

И хрустнуло что-то под коньком крыши, зашипело, затрещало. Разошлись доски фронтона, выпуская наружу хохочущую лисью голову. Выросшая до размеров кабаньей, она скалила страшные зубы и щурила глаза, заходясь в спазмах безумного смеха. Меж рогов пульсировала и дрожала шаровая молния в великолепии синеватого грозового блеска.

— Ты грешница! — Лицо Муна побагровело от ярости, глаза вылезли из орбит, а в углах измятых морщинами губ взбилась пена. — Ты должна понести наказание!

— Это ты должен быть наказан, — мертвым голосом ответила Лили, ощущая, как последние всполохи страха взметнулись в груди и растаяли, будто искры гаснущего костра, облитого дождем. — Ты пришел сюда без приглашения. Ты мучил моих подруг. Ты обманывал жителей деревни. Травил и оскорблял меня. Можешь сколь угодно прикидываться хорошим и нужным, но это не так. Не так…

— Не так… — За спиной скрипнула дверь, и выпала под ноги полоса желтого света.

— Не так, — уверенно произнес еще один голос.

— Не так! — Рядом встала Фая, выпрямилась во весь свой немалый рост, распрямила плечи и потрясла большой деревянной скалкой, прихваченной в кухне. — Ты обманщик и злодей, Мун. Похотливый негодяй! Что ты делал с моими подругами, пользуясь своей властью, а? Расскажешь нашим родителям и женихам? Давай, не стесняйся! Выкладывай все как есть!

— Так вы, ведьмы, сговорились? — Мун сделал шаг вперед, но тут же отступил испуганно, потому что лисья голова оскалилась страшно и прижала