Смута - Александр Зиновьев

Мирон рассказал друзьям об истории с сочинением. Они осудили его. Думай, что угодно, но зачем же перед свиньями бисер метать?! Глупо рисковать жизнью из-за таких пустяков. Если уж жертвовать жизнью, то ради чего-то значительного. Но ради чего? И как?

— Кто мы в конце концов такие, — говорил Мирон своим друзьям. — Рабы? Вспомните нашу историю! Сколько в ней было молодых Людей, не захотевших быть рабами и пожертвовавших своей жизнью ради протеста против мерзостей своего времени! Дмитрий Каракозов в двадцать шесть лет повешен за покушение на царя. Семнадцать его соучастников осуждены на каторгу. Большинству из них не было двадцати лет. Софья Перовская казнена за покушение на царя в двадцать семь лет. Евгению Сазонову было двадцать пять, когда он был осужден на вечную каторгу за покушение на министра внутренних дел. Степану Халтурину было двадцать три года, когда он организовал взрыв в Зимнем дворце и был в последствии повешен. Александру Ульянову было двадцать лет, когда его повесили за попытку покушения на царя. Татьяне Леонтьевой было восемнадцать лет, когда она предприняла попытку покушения на царя. Она была богата, красива, здорова, имела доступ к царскому двору, должна была стать фрейлиной царицы. Ее заключили в одиночку в Петропавловской крепости, где ее довели до сумасшествия. Леонид Андреев в рассказе о Семи повешенных описывает реальных бунтарей, которые все были мальчишки и девчонки. Они шли на казнь без сожаления, без просьб, без признаков слабости, с улыбкой. И таких героев в России были тысячи. Так неужели русский народ уже больше не способен на такое?!

Борис заболел в конце учебного года и остался на второй год. После больницы он перевелся в школу Мирона и попал в тот же класс. Снесли здание школы, где училась Ина, — оно мешало движению. Школу Ины слили со школой Мирона, и Ина тоже оказалась в его классе. Теперь триумвират проводил время вместе почти весь день. Молодые люди все больше замыкались в своем маленьком секретном мирке. Их за это ругали на всех собраниях как отщепенцев, противопоставлявших себя коллективу, писали разоблачительные заметки в стенной газете с намеками на вражеское гнездо. Но придраться было не к чему. Борис и Мирон аккуратно посещали собрания и выполняли комсомольские поручения. Ина оформляла стенную газету школы и писала лозунги. Учились все хорошо. Им умышленно занижали оценки, но, несмотря на это, они были в числе лучших.

Трудно сказать, к чему привели бы их крамольные разговоры, если бы не произошла встреча с парнем по имени Алексей. Фамилию свою он им не назвал по конспиративным, как он сказал, соображениям. Встреча произошла около Рижского вокзала. Парень на вид был немногим старше их. Он стоял в нерешительности у края тротуара. Одет он был в демисезонное (как тогда говорили, семисезонное) поношенное пальто и кепку. У его ног стоял потрепанный чемоданчик. Увидев наших друзей, он обратился к ним с просьбой выручить его. Он попал в неприятную историю, знакомых в Москве у него нет, ночевать негде. Так уж получилось, пришлось срочно смываться. А они, судя по всему, ребята надежные, не выдадут. Борис предложил парню переночевать у них в сарае для дров. Дома у них просто негде прилечь, а на кухне соседи не разрешат. Или сразу в милицию пожалуются. В сарае у Бориса есть старый матрац. Он найдет какое-нибудь тряпье укрыться, чтобы не замерзнуть совсем.

Алексей прожил в сарае у Бориса целую неделю.

Утром он куда-то исчезал и возвращался вечером. Ребята потихоньку пробирались к нему и просиживали в разговорах до поздней ночи. Быстро пришло взаимное доверие. Алексей рассказал, что он учился в институте, у них образовалась нелегальная группа, в группе нашелся доносчик, всех членов группы арестовали, кроме него, ему удалось скрыться. В прошлом году в газетах писали о суде над Молодежной террористической организацией. Это и была их группа. Арестованных расстреляли за подготовку покушения на Сталина и других вождей. Это, конечно, вранье. Ни о каком покушении они не думали. Может быть болтали лишнее. А жаль, что не подумали о покушении. Семь бед один ответ, как говорится. Какой-то поэт сказал: чем грешным слыть, им лучше быть, напраслина страшнее обличенья. Несколько месяцев Алексей бродяжничал по стране. Пришел к выводу, что лучше всего скрываться под носом у органов, а именно — в Москве.

Алексей оказался знатоком истории революционного движения в России. По его словам, основателем организованного и целенаправленного революционного движения в России, приведшего в конце концов к революции, был Сергей Нечаев. Его предали анафеме. От него открещивались все последующие революционеры. Из него общими усилиями властей, интеллектуалов и революционеров сделали своего рода революционное чудовище. Достоевский сочинил целый роман Бесы, в котором изобразил Нечаева и нечаевцев в карикатурно искаженном виде. А между тем Нечаев — самая трагическая фигура в русском революционном движении. Он сформулировал все основные принципы, которые у него позаимствовали, оплевав и осудив его. Впрочем, такова судьба многих первооткрывателей и новаторов.

Нечаев написал Революционный катехизис, который, к сожалению, не сохранился. О его содержании можно судить лишь по отдельным фрагментам, сохранившимся в пересказе сторонников и противников Нечаева, а также по воспоминаниям современников. Но в свое время Катехизис был широко известен и произвел сильное впечатление. Согласно Нечаеву, нужно начинать с создания тайной организации революционеров, посвятивших жизнь делу революции. Потом Ленин перескажет идею Нечаева как свою, поставив целью создание организации профессиональных революционеров. А между тем уже нечаевцы на вопрос властей о роде их занятий отвечали: служение делу революции. Организация революционеров, согласно Нечаеву, должна состоять из небольших ячеек. Последние должны быть автономны в целях конспирации. Лишь руководители должны знать о различных ячейках и координировать их деятельность. В организации должна иметь место строгая дисциплина, беспрекословное подчинение членов ячеек руководителям и ячеек в целом руководителям более высокого уровня. Высший комитет должен руководить всей организацией.

Человек, вступающий в организацию революционеров, как требовал Катехизис, должен отречься от карьеры, от успеха, от семьи, от любви и дружбы, от имущества и благополучия. Его всепоглощающим делом должно стать служение целям организации. Он должен беспрекословно подчиняться дисциплине организации революционеров, без колебаний и сомнений выполнять ее волю. В целях самосохранения не следует допускать в своих рядах предателей и осведомителей охранки. Их нужно беспощадно уничтожать. Именно случай убийства нечаевцами такого потенциального или реального предателя послужил предлогом для дискредитации Нечаева и расправы с ним. Потом такого рода акции совершались в большом количестве. Но на это уже не реагировали как на нечто чудовищное. Нечаева же, который первым попытался ввести это правило в жизнь, осудили!

По мысли Нечаева, революционная работа должна была вестись по двум линиям: по линии пропаганды в массе населения с целью пробуждения недовольства существующими условиями жизни и по линии террора в отношении властей с целью дезорганизации их. Революционные ячейки должны были готовить и осуществлять покушения на царя, царских министров, важных чиновников, жандармских и полицейских чинов. Сея страх и панику в правящих верхах общества и возбуждая народ на бунты, революционеры будут вынуждать власти на преобразования в интересах народа.

Последующие революционеры-народовольцы пошли фактически путем, предвосхищенным Нечаевым. Алексей рассказывал ребятам о Желябове, Каракозове, Перовской, Михайлове, Халтурине, Кравчинском, Кибальчиче и других народовольцах, имена которых были уже известны ребятам. Но в рассказе Алексея они принимали совсем иной, не книжный вид. Они оживали и становились как бы участниками их кружка. Алексей говорил, что начинается новый цикл истории, что нужно опять начинать осе с нуля. Нужен новый Нечаев. Нужно новое поколение самоотверженных людей, готовых пожертвовать всем ради возбуждения нового процесса борьбы против тирании. Алексей намекал ребятам на то, что они не одиноки, что есть уже другие ячейки вроде их группки, что и другие молодые люди думают и что-то делают в том же направлении.

— Хотим мы этого или нет, — говорил Алексей, — но власти сами вынуждают нас на борьбу против них. И сами же они подсказывают нам форму борьбы: терроризм. Нелегальная революционная деятельность в тех формах, в каких она велась до революции, в наших условиях невозможна. Нелегальная организация на длительное время немыслима по условиям жизни и работы. И наверняка появятся доносчики и провокаторы. Беспощадная расправа последует незамедлительно. Единственное, что нам остается, это террористический акт совершаемый индивидуально или очень маленькой группой, спаянной в единое целое так, как будто она есть один человек. Причем, такая группа должна сложиться только для одной операции. Собственно говоря, больше одной операции и не получится, — террористы либо погибнут во время операции, либо будут схвачены и уничтожены. Операция должна быть подготовлена и проведена стремительно, иначе ослабнут связи в группе и потухнет намерение совершить намеченное дело.