Аномалия Шарли (ЛП) - Форд Ша

— Мм-хм.

Джон Марк откинул шляпу. У него были ярко-голубые глаза и недельный покров волос на лице. На нижней губе была шишка — наверное, комок той противной засохшей гадости, которую Уолтер называл табаком.

И действительно, Джон Марк наклонился, чтобы выплюнуть коричневую струю в сорняки, прежде чем сказал:

— Ублюдок убил собаку, поэтому получил прогулку. Ты же знаешь, как Хэм относится к собакам.

— Да, он любит их больше, чем людей.

— Мм-хм.

Их и без того напряженный разговор перешел в еще более жесткую тишину — и Уолтер пользовался этой возможностью, чтобы вытащить меня из-за его спины.

— Я хочу познакомить тебя с моим другом, Джоном Марком. Это… э?

Он до сих пор не знал моего имени. Он спрашивал меня по восемь раз в день и до сих пор не мог запомнить.

— Шарли, — сказала я.

Джон Марк пожал мне руку. Его ладонь могла напоминать верхнюю часть копыта, но хватка была нежной.

— Мэм, — сказал он. Затем он кивнул человеку, стоящему рядом с ним. — Это Анна Шарп. Она новенькая.

Я не понимала, что другой человек был женщиной. Я пробыла в Ничто чуть больше месяца и так привыкла видеть только мужчин, что особо не смотрела. Но Анна точно не была мужчиной.

Она была высокой и стройной — и теперь, когда я знала, на что обращать внимание, я видела, что у нее был определенный изгиб в талии. У нее были светло-карие глаза, а из-под края ее шляпы торчали распущенные рыжие кудри.

Когда она стянула бандану с лица, я увидела, что у нее на подбородке были веснушки. Их было не так много, и они были не такие темные, как у меня, но все же приятно было видеть их на ком-то другом.

— А, так вы тот самый старожил, о котором мне постоянно говорят, — голос Анны был легкий и игривый. Она ухмылялась, пожимая Уолтеру руку. — Единственный человек, которому удалось выбраться из Далласа живым.

— Ах. Да, это я, — хмыкнул он.

— И… каково это?

— Даллас? О, он примерно такой же, как и любой другой город: загаженный, разваливающийся и полный ботов.

— Ух ты, — Анна смотрела на Уолтера так, будто он был самым поразительным существом, которое она когда-либо видела. Затем она протянула мне руку. — Мэм.

Ее рука была намного меньше и мягче, чем у Джона Марка. Она смотрела мне в глаза — и ее взгляд не был неприятен, он просто был очень напряженным. Будто она чего-то хотела от меня.

Только я понятия не имела, что это могло быть.

— Ну, скажи что-нибудь, дитя! — прорычал Уолтер.

— Э… — я запиналась, пытаясь сообразить. — Привет?

Анна рассмеялась, отпуская меня.

Джон Марк улыбался.

Только Уолтер не веселился.

— Боже, — буркнул он себе под нос. Он смотрел на меня секунду, прежде чем махнуть рукой на Джона Марка. — Хорошо, теперь обрати внимание: эти двое — те, кого зовут рейнджерами. Время от времени ты будешь видеть их патрулирующими — и если они тебя не зовут, лучше оставить их в покое. Видишь эти заплатки на их одежде? Эти маленькие собачьи головы?

Анна потянула за свою, ухмыляясь мне.

— Это значит, что они из Старого Города. Нельзя связываться ни с кем, у кого есть такая заплатка, потому что они работают на Хэма.

— Ветчина? Как свиное мясо? — сказала я в замешательстве.

— Ну, так это звучит, но это не так. Хэм — человек. Он — мэр Старого Города…

— Откуда ты, Шарли? — вмешался Джон Марк. Он смотрел на меня из-под тени своей шляпы, и я не могла не заметить, как он крепко сжимал винтовку, пока делал это. — Ты должна была приехать откуда-то издалека, если не слышала о Хэме.

— Она с запада, — быстро говорит Уолтер.

— Эль Пасо?

— Ага. Но она не урод, понимаете? — Уолтер отступил и сильно толкнул меня.

Я была так занята, стараясь не смотреть на Анну, что не успела вовремя расставить ноги и свалилась в траву.

— Ой! Что за черт?

— Прости, дитя, — хмыкнул Уолтер.

— Хм, — после напряженного момента Джон Марк кивнул. — Да уж, точно не урод. Странно, однако… она все же похожа на них. Продолжай, — добавил он после очередного плевка в сорняки, — я не хочу, чтобы ее наказали.

— Наказали? — неуверенно сказала я. — Почему я должна быть наказана?

— Если заткнешься на минутку, я скажу тебе, — буркнул Уолтер. Он подтянул штаны до самого живота и продолжил, — Хэм — мэр Старого Города. Он может быть злым старым ворчуном, если выйдет из себя, но он достаточно справедлив. Держит своих людей и всех остальных на коротком поводке. Видишь вон того идиота?

Уолтер указал за себя, туда, где человек в коконе из колючей проволоки ковылял к закату, крича о помощи во все горло.

— Знаешь, чем он заслужил это?

— Нет, — сказала я. Я не могла представить, что кто-то мог сделать, чтобы заслужить такое.

Затем вмешалась Анна:

— Он забил свою собаку до смерти, — она прошла мимо меня и направила винтовку мужчине в затылок. — Она тоже была милой маленькой собачкой. Ничего не делала, только виляла хвостом и ждала, пока он вернется домой. Однажды ночью он решил прийти домой пьяным и…

— Он получает свое, — тихо сказал Джон Марк, словно пытаясь ее успокоить. — Просто помни: он получает свое.

— Да, — буркнула Анна через мгновение. Когда она опустила винтовку, я видела, что ее лицо пылало от злости. — Прости за это, Уолтер. Скажи ей.

— Верно, — хмыкнул он. — Ну, то, что Хэм делает с нарушителями закона, может показаться жестоким, но для этого всегда есть веская причина. И что бы они ни сделали, он всегда дает им шанс спастись — все, что им нужно сделать, это найти кого-нибудь, кто достаточно тупой, чтобы помочь.

— Даст им воды, или кров, или что-нибудь поесть. Попробует их освободить, — пожал плечами Джон Марк, — и тому подобное.

— А что будет, если кто-то это сделает? — сказала я, внезапно вспоминая, как была близка к тому, чтобы дать этому человеку свой стейк. — Что было бы со мной, если бы я…?

Джон Марк улыбнулся. Это была жесткая улыбка, и, возможно, именно поэтому она вызывала тревогу.

— Если бы ты ему помогла, то убийца собак вышел бы на свободу… и ты бы заняла его место.

— Вот что происходит, когда кто-то думает, что знает закон лучше, чем Хэм. Если считаешь, что он ошибся, то можешь вмешаться и изменить это, — с ухмылкой сказала Анна. — Но тебе лучше быть уверенным, что это стоит твоей жизни.

— Теперь ты поняла, дитя? — тихо сказал Уолтер, дав мне долгое время оправиться от шока.

Да, я понимала.

Уолтер только что спас мне жизнь.

Если бы он не выбежал, чтобы остановить меня, то рейнджеры раздели бы меня догола и накинули кокон мне на плечи. Там была бы я, истекающая кровью и кричащая на умирающее солнце. Я смотрела на Уолтера и знала, что он мог прочитать слова, написанные на моем лице. Но я все еще должна была сказать:

— Спасибо.

— Эх, — он шлепнул меня рукой, прежде чем снова повернуться к Джону Марку. — Вы пойдете за ним?

Рейнджеры переглянулись. Они общались так же, как иногда общались мы с Уолтером: кивком и парой пожатий плечами.

— О, я думаю, что он почти умер — сегодня прошел почти восемь миль. Он не продвинется дальше, прежде чем ему придется лечь… и мы все знаем, что тогда произойдет. Кроме того, похоже, у вас есть то, что нам нужно, — добавил Джон Марк, кивая на стейк в моей руке.

Я повернулась и бросила эту штуку так далеко, как только могла. Это доставило мне достаточно неприятностей для одной ночи.

— Эй! Что я говорил тебе о сохранении костей? — закричал Уолтер.

Джон Марк вмешался прежде, чем я успела возразить:

— Что скажешь, а? Пустишь нас на ночь? Поделишься едой?

Уолтер обдумывал это, крепко сжав жилистые руки на груди.

— Смотря как. У вас есть что-нибудь, что мне может понадобиться?

Джон Марк снова улыбнулся, постукивая по передней части своей куртки.

— Да, у меня есть кое-что… и я знаю кое-что.

— Ну ладно, — сказал Уолтер. — Давайте вас всех накормим.