Запах атомной бомбы. Воспоминания офицера-атомщика - Валентин Вишневский

А как же оценивали вклад разведки в создание советской атомной бомбы ее главные творцы?

Академик Курчатов И. В. как-то сказал Завенягину, будущему министру среднего машиностроения: «Если быть объективным, Аврамий Павлович, мы должны сказать огромное спасибо разведке. Вклад ее в создание первой советской атомной бомбы составляет шестьдесят процентов, остальные сорок — наши[25]…». Чуть позже он снизил эту оценку до «фифти-фифти».

А вот мнение Харитона Ю. Б., академика, почетного руководителя Российского федерального ядерного центра, конструктора первой советской атомной бомбы: «Когда мы получили информацию о том, что бомба, о которой нам было ранее сообщено, успешно испытана в США, стало ясно, что и нам лучше испытать именно эту схему. Необходим был самый быстрый и самый надежный способ показать, что у нас тоже есть ядерное оружие. Более эффективные конструкции, которые нам виделись, могли обождать».[26]

Теперь об этом пишут…

Конец 1938 г. Отто Ган и Фриц Штрассман открыли явление деления ядра атома урана.

1939 г. В США, Англии, Франции и Германии развернуты работы по применению урана как взрывчатого вещества.

Конец 1939 г. Теллер, Сциллард и Эйнштейн уговорили президента Рузвельта создать Консультативный комитет по урану в США.

1940 г. Исчезли открытые публикации по урановым исследованиям.

25 сент. 1941 г. Из Лондона Маклин («Гомер») сообщает в Москву о совещании Уранового комитета Великобритании. Некоторые материалы были переданы советским ученым. Их ответы были неопределенными и пессимистическими.

Ноябрь 1941 г. Из Лондона через Барковского и Горского получен секретный доклад Уранового комитета Великобритании. В нем указана критическая масса и мощность атомной бомбы. Но Берия не спешит докладывать Сталину. Завербованы супруги Коэны — Морис («Луис») и Леонтина («Лесли»).

Леонтина и Морис Коэны («Лесли» и «Луис») — наиболее удачливые наши шпионы.

Конец 1941 г. В посольство СССР в Англии пришел Клаус Фукс («Чарльз»), предложивший сотрудничество с советской разведкой. Работал над газодиффузионной очисткой изотопов урана.

Клаус Фукс («Чарльз») по доброй воле передал нашей разведке атомные секреты.

22 февр. 1942 г. В полевой сумке убитого немецкого офицера найдены графики и формулы по урану и тяжелой воде.

Май 1942 г. Флеров пишет второе письмо Сталину о необходимости создания атомной бомбы. Только теперь Берия докладывает Сталину о материалах разведки по атомным делам. Сталин встречается с академиками П. Капицей, Н. Семеновым, В. Хлопиным и В. Вернадским. «Луис» вербует Филдинга («Персей»).

Осень 1942 г. Специальное заседание ГКО. Руководителем советского атомного проекта назначается Курчатов И. В. В разведке дело называется «Энормоз».

7 марта 1943 г. Курчатов знакомится с материалами разведки и дает свое заключение. Ставит перед агентами новые вопросы по разработке отдельных узлов и технологий.

Декабрь 1943 г. Из Нью-Йорка от «Персея» получены более 10 разведматериалов по атомным проблемам. О том, что «Манхэттенский проект» осуществляется в Лос-Аламосе, о его руководителях — Р. Оппенгеймере и Л. Гровсе, о запуске уранового котла с самоподдерживающейся ядерной цепной реакцией, о налаживании выпуска чистого урана.

3 авг. 1943 г. Курчатов рассматривает эти материалы и дает им оценку — «крайне необходимые» и «особенно важные». Он приходит к выводу о необходимости создания уранового котла для производства начинки атомной бомбы — плутония.

12 апр. 1943 г. АН СССР создает Лабораторию № 2, руководителем которой назначается Курчатов.

Лето 1943 г. Л. Квасников («Антон») в Нью-Йорке создает группу научно-технической разведки (НТР), куда входят А. Феклисов («Калистрат»), А. Яцков («Джонни»), С. Семенов («Твен») и другие. Вербуются агенты-связники. Была задумка завербовать даже Э. Ферми и Р. Оппенгеймера.

Феклисов А. С. («Юджин», «Калистрат»), который напрямую работал с Клаусом Фуксом.

Август 1943 г. «Лесли» получает в Альбукерке от «Персея» пачку документов для передачи Курчатову.

Февраль 1944 г. Фукс («Чарльз») выходит на связь с Голдом («Раймонд») в Нью-Йорке. Передает информацию по производству взрывчатки в Ок-Ридже, что свидетельствовало о постановке производства атомного оружия на промышленную основу.

Февраль 1945 г. Фукс из Лос-Аламоса передал сведения о своих работах по определению критической массы и имплозии (взрыве внутрь).

Апрель 1945 г. Курчатов дал заключение по материалам «Персея» и «Чарльза» и попросил разрешения ознакомить с ними Харитона, конструктора нашей атомной бомбы.

Март 1945 г. В Канаде завербованы Гальперин («Бэкон»), Мазерал («Багли»), Смит («Бадо»), Мэй («Алек»). «Алек» передал советской разведке образцы обогащенного урана-235.

Июнь 1945 г. «Персей» через «Лесли» передал схемы имплозивных линз и чертежи готовой бомбы. Сообщил, что испытание ее назначено на 10 июля. «Чарльз» передал через «Раймонда» технические данные о бомбах «Толстяке» и «Малыше».

2 июля 1945 г. Курчатов ознакомился с конструкцией плутониевой бомбы «Толстяк» и датой ее испытания.

18 авг. 1945 г. Сталин принял решение о разворачивании широкомасштабных работ по индустрии создания атомной бомбы. Создан Спецкомитет под руководством Берии и Ученый совет под руководством Б. Ванникова.

1946 г. После предательства нашего шифровальщика Гузенко (5 сентября) в Канаде было арестовано 20 советских агентов. Центр свернул разведывательную работу до минимума.

27 сент. 1947 г. Фукс передал Феклисову («Калистрату») данные о создании английской атомной бомбы и о том, что Теллер начал работы по водородной бомбе.

Начало 1949 г. Абель («Марк») вышел на связь с «Луисом» и «Лесли» и стал передавать через Соколова («Клод») материалы для Центра.

1949 г. Сталин и Берия настояли на том, чтобы первая советская атомная бомба РДС-1 была копией американской плутониевой — «Толстяка».

29 авг. 1949 г. Советская атомная бомба была взорвана на вышке под Семипалатинском.

Новость о подаче рапорта на увольнение стала известна сначала Ныркову а потом — и всем моим знакомым. Особенно она тронула Володю Дубикайтиса, который сам мечтал о демобилизации. Он вечером пришел ко мне, стал расспрашивать о беседе с Филипповым и излагать свои планы. Они у него были расплывчатыми и неконкретными. Сразу чувствовалось, что в основу их он брал какие-то моральные конструкции, почерпнутые у античных писателей и философов. Наряду с поэзией, он увлекался классической литературой, которую цитировал и использовал, как руководство к действию. Но Демокрит и Эпикур в своих творениях только подтверждали и объясняли его нынешнее незавидное положение, но не давали рекомендаций, как из него выйти, что очень огорчало Володю.

Когда Дубикайтис надоедал мне своими древнегреческими философами, я применял испытанный способ, якобы дискредитации его кумиров:

— Ты почитаешь их как великих авторитетов, а они утверждали, что атомы — вечны и неразрушимы, неизменны и неуничтожаемы. А наша с тобой работа заключается в том, чтобы практически показать, что это ложные постулаты, горькая неправда.

— И что из этого выходит? Дьявольщина, путь к Апокалипсису! А древние предупреждали. — горячился Володя.

— Ничего они не предупреждали, просто — не могли знать, хотя твой Эпикур различал атомы даже по гладкости, округлости и шероховатости, — не унимался я.

— А как тебе то, что Демокрит писал: «Если бы один не обижал другого, законы не препятствовали бы каждому жить по своему желанию». Разве это не про нас? Но как сейчас обойти эти законы, как вырваться из этой дыры? Ты знаешь, что начпо запретил собирать грибы? Это, видите ли, «отвлекает от работы и подрывает воинскую дисциплину». Ну не мудак?..

Боже, как я хочу домой! Я даже стихотворение сочинил, которое кончается так:

Снова б я вздохнул свободно,Полной грудью, широко,Положил бы все, что можноНа начальство и начпо.

— Володя, недавно Марков сказал, что сюда, в эту, как ты выразился, дыру, ты приехал добровольно?

— Врут. В Управлении меня так запугали Сибирью, что при слове «Новгород», который близко от моего Ленинграда, я согласился на это назначение. Кто знал, что здесь столько колючей проволоки?..