Добрая злая любовь - Татьяна Тронина

– Ты? Да ты пальцем о палец ради нее не ударил! Она на вас с детства пахала – и гувернантка, и кухарка, и все такое прочее...

– Макс, прошу тебя! Аркаша, не надо! Я тебя только об одном хотела попросить – чтобы ты не распродавал мамины вещи...

– Наташенька, пожалуйста, не вмешивайся – это уже наше дело...

– Не называй ее Наташенькой! – рявкнул Макс. Наташа зажала уши, и зажмурилась. – Какого черта... Тоже мне, благодетель! Отослал ее в какую-то халупу жить, лишил дачи...

– Никто ее ничего не лишал! Мы сдаем эту дачу, между прочим, это гораздо выгоднее! – завопил Аркадий.

– Да?! Выгоднее? А где деньги?

Аркадий сузил глаза:

– Ага, про деньги вспомнил... наконец-то! Теперь понятно, чего ты к Наташке в женихи набился... Для себя стараешься.

Пожалуй, ничем страшнее оскорбить Макса было нельзя.

– А ты – для кого? – зловеще спросил он и сжал кулаки.

– Прекратите немедленно! – топнула Наташа ногой. – Там Анна, гости, Настя... Нельзя портить этот день!

– Ты уже его испортила, – бросил Аркадий.

В этот момент в комнату заглянула перепуганная Анна.

– Что случилось? Настя там чуть не плачет... Аркадий, Максим!

– А-анюта, прошу тебя, не м-мешай нам, – Аркадий попытался вытолкать жену обратно за дверь. От волнения он начал заикаться.

– Как это «не мешай»? Напились – и взялись буянить! Наташа, скажи своему жениху...

– Нет, это вы мне скажите, разлюбезная Анна Алексеевна, – чего же это вы Наташу так обижаете? – язвительно спросил Макс. – Я думаю, она заслужила свою долю наследства...

– Что? – растерянно произнесла Анна. – То есть? Мы все и так поровну поделили!

– А дача? – напомнил ехидно Макс. – Насколько я помню, она сдается каким-то посторонним лицам, но до сих пор ни одной копейки от этих денег Наташа не получила.

– Так она их и не просила... – пробормотала Анна. – Если бы попросила, мы бы ей дали, конечно... – Она судорожно вздохнула. – Наташа, тебе нужны деньги? Ну так бери. Можешь все взять... Аркаша, где она?

– Кто? – с ненавистью в голосе произнес Аркадий.

– Ну, сберкнижка...

– Зачем она тебе?

– Отдадим Наташе.

– Щас! Между прочим, вклад на мое имя...

– Ну и что? – спокойно произнесла Анна. – Все равно – отдай Наташе. Потом напишешь доверенность, переведешь деньги на ее счет – ну, что там еще полагается... Все отдай.

– Да не собираюсь я ей ничего отдавать! – возмутился Аркадий. – Вот еще...

– Мама, там гости уходят! – закричала из коридора трагическим голосом Настя.

– О господи... – Анна выбежала из комнаты и через минуту вернулась еще более растерянная. – Все ушли! Наташа, да что ж это такое...

– Вот только не надо на жалость давить, – жестко произнес Макс. – Вы что, любезная Анна Алексеевна, никогда не задумывались о том, как вы поступаете со своей младшей сестрой?

– Макс! – умоляюще закричала Наташа. – Мне ничего не надо! Я ничего не хочу!

– Наташа, подобный альтруизм совершенно неуместен в наши дни! – с раздражением перебил ее Макс. – Да, и вот еще что... – он снова обратился к Анне: – Огромная просьба не распоряжаться самостоятельно ценными вещами, оставшимися после смерти ваших родителей, – часть их, безусловно, тоже принадлежит моей невесте.

– Аня, Аня, это он не для Наташки старается, а для себя! – завопил Аркадий.

– Ценные вещи? – словно бы в раздумье произнесла Анна. – А, это вы о том старье? Послушай, Аркаша, отдай Наташе все. Все, что она просит. Немедленно.

– Да не могу я ей сейчас все отдать – я в оценку это барахло отнес!

– Так принеси обратно! – топнула Анна ногой. – Какие у вас еще претензии, молодой человек?

– Еще? – усмехнулся Макс. – Еще – квартирные. Об этом я уже говорил многоуважаемому Аркадию Ивановичу, но повторю и для вас – у Наташи совершенно невозможные жилищные условия. То, что вы ей когда-то купили, когда выселяли из роскошных профессорских апартаментов, очень мало пригодно для жизни. Сэкономить на сестричке решили, да?

Анна вдруг тяжело опустилась в кресло.

– Макс, замолчи! Аня, не слушай его! – закричала Наташа, бросившись к ней. – Мне ничего не надо! Я только хотела попросить Аркадия, чтобы он не распродавал мамины вещи. Я себе не хотела их забирать – пусть бы у вас оставались... просто чтобы память сохранилась... Но теперь мне все равно – пусть Аркадий делает что угодно!

– Мамины вещи... – презрительно фыркнул Аркадий. – Старый хлам! Моя покойная теща совершенно не разбиралась в искусстве – она скупала все подряд. Оценщик хохотал, когда я принес ему эти, извиняюсь, раритеты... Они и ста долларов не стоят!

– Это вы так говорите, Аркадий Иванович, – ехидно произнес Макс. – Но с какой стати мы должны вам верить?

– Да я своей дочерью клянусь...

– Аркаша, вот только не надо Настю в это впутывать... – вставила свое слово Анна.

Все кричали, перебивая друг друга. Вечер был безнадежно испорчен. Все было испорчено – в какой-то момент поняла Наташа. И во всем была виновата только она одна...

– Макс, замолчи... Ни слова больше! Идем домой... Аня, не слушай его! Анечка, милая, прости... – тянула она своего жениха за рукав.

Но Макс был уже совершенно неуправляем.

– Да мы на тебя вообще в суд подадим! – кричал он Аркадию. – Ты жулик!

– В су-уд?! Аня, ты слышишь, они судиться с нами собрались! Мы Наташку столько лет содержали, поили-кормили-одевали, а они на нас – в суд! Вот она, человеческая благодарность!

Анна тихо вытирала слезы. Наташе было так жаль ее, что просто сердце на кусочки разрывалось...

– Аня, не слушай его! Аня, никакого суда не будет!..

В своей комнате безутешно рыдала Настя – напуганная, ничего не понимающая. Почему ссорились и кричали люди, которые были ей так близки и дороги? Эти рыдания услышала Наташа, когда тащила своего жениха по коридору...

– Отпусти, ты мне сейчас рукав оторвешь! – возмутился Макс, когда затрещала ткань рубашки.

– Наплевать... – ожесточенно пробормотала Наташа.

Больше всего ей хотелось сейчас умереть, и судьба какой-то рубашки ее совершенно не интересовала.

– Да-а... история... – пробормотала Мириэль. – И что же теперь будет?

– Не знаю, – пожала плечами Наташа. – Звонила с утра Анне. Но она все время плачет. Не смогла со мной говорить.

– Послушай, Натка, а ведь твой Макс в какой-то мере прав, – неожиданно заявила Мириэль. – Ты живешь в такой конуре, в которой даже ремонт нельзя сделать, а они...

– Мирка, ну о чем ты говоришь! – в отчаянии всплеснула руками Наташа. – Я очень хорошо живу, и наш дом скоро расселят... У меня будет новая, совершенно замечательная квартирка в Бутове...

Они с Мириэль сидели в подсобной комнатке при букинистическом магазине. Наташина подруга принялась разливать чай в стаканы – прямо на подоконнике, другого свободного места в подсобке просто не было.