Возвращение - Дмитрий Манасыпов

Существо в черном дождевике, идущее по следу Таната, остановилось, надеясь на то, что преследуемый все-таки сможет прийти в себя. И стало ждать.

Как же тяжело было идти, как тяжело… почему? Что так сильно давило на плечи, заставляя еле передвигать ноги, словно налитые свинцом? Почему обзор сузился до коридора, который казался густо-багровым с алыми прожилками? Сердце билось в груди все сильнее и сильнее, отдаваясь ударами колокола в ушах…

Танат тряхнул головой, понимая: что-то неладно. Но что, что?!! Почему винтовку, которая вроде так удобно лежала на сгибе, он давно волочит за собой, если судить по тому, что приклад покрыт грязью? Измененный упрямо шел вперед, потому что сзади, он чувствовал, надвигается темной волной ужаса тот, кто преследовал все это время. Он был за спиной, рядом, очень близко. И это было плохо, совсем плохо. Липкая паутина мерзкого страха, такого неприятного и непривычного, начала стягиваться вокруг сознания все сильнее.

А сколько их было, таких моментов, в самом начале? Тогда многое приходилось узнавать заново, привыкать, справляться с тем, чего не должно было быть. Все Измененные, с которыми ему приходилось сталкиваться, были практически такими же… испуганными, привыкающими к новому существованию, не понимающими многое. Такими были те, кто мог думать и соображать, тех, кому это было не нужно, он предпочитал не вспоминать. Жажда крови, голод, удовлетворение похоти, насилие, убийства… всего этого хватало. И тогда, именно тогда, уже очень давно, ему было страшно. Но не так, как сейчас, когда сзади накатывался шквал ужаса, обещающего стереть его в порошок, размазать по земле и просто уничтожить.

Танат тряхнул головой, отгоняя те мысли, которые сейчас были абсолютно ненужными. Мучительно долго старался дотянуться до «ярыгина», висевшего так низко и неудобно. Кисть, скрюченная, с покрытой холодным потом ладонью, дрожа всеми напряженными пальцами, пыталась ухватиться за ремешок, отщелкивающий клепку-держатель. Но не получалось, никак не получалось… черт. Че-о-орт…

Охотник, стоявший сзади, вздохнул. От разочарования, от того, что не будет никакого удовлетворения самим фактом выполненной работы. Использовал против Измененного хоть и сильный, но не убийственный ментальный поток, но хватило и его. Вон он, не способный ничего сделать, стоит, покачиваясь, как большая деревянная кукла, и что с ним делать?.. Охотник сплюнул, начиная выпускать острие гарпуна из правого предплечья. В воздухе свистнуло, потом звучно шмякнуло. Охотник взревел, оседая, и, стараясь не дать Танату сделать еще что-то, все-таки выпустил гарпун в его сторону…

Рука смогла ухватиться за что-то, напряглась, он почувствовал в ладони шероховатую рукоять одного из ножей. Танат вздрогнул, понимая, что шанс, очень маленький, но все-таки шанс, у него появился. Осталось немного, очень немного – всего лишь суметь выхватить нож и потом, одним махом развернувшись, метнуть. Ну, ну… чудовище, шевелись же, пробуй, пробуй!!!

И он, ломая сопротивление усилием воли, попробовал рывком, одним-единственным рывком сделать это. Пальцы плотно обхватили прорезиненную рукоятку, дернули на себя. Корпус развернулся, мышцы сократились, отреагировав на посылаемые мозгом указания. Нож был неудобным для метания, слишком тяжелым, слишком несбалансированным, но Танат смог. Блестящая молния вжикнула в воздухе, нож вошел под капюшон, издав мерзкий чмокающий звук, который раздается при вхождении в податливую плоть. Преследователь взревел, падая навзничь. В Таната из правого рукава неожиданно выстрелило что-то длинное, буро-зеленоватое, с острыми металлическими гранями, резанувшими воздух со свистом.

Измененный смог отшатнуться, когда эта живая плеть прошла рядом, чуть не задев его. Покачнулся, шлепнувшись на пятую точку. Задом отполз в сторону, хватая воздух широко раскрытым ртом, попробовал встать хотя бы на карачки. Получилось, вроде бы получилось. Тело, еще недавно такое безвольное, вновь начало слушаться. Пусть и с трудом, но закостеневшие конечности передвигались. Танат, стараясь контролировать врага, до сих пор катавшегося по земле, прижимая свободную руку к лицу (морде?!!), двинулся дальше. В сторону ближайшего корпуса… оказавшегося по нелепой шутке судьбы тем самым. В котором началась его собственная одиссея. В бывший городской морг Радостного.

Танат шел, пошатываясь, часто спотыкаясь. Все то, что было совсем недавно, не далось легко. Приходилось безумно напрягать и тело, и силу воли для того, чтобы можно было выдерживать курс, не сворачивая в сторону и двигаясь туда, куда его что-то тянуло. Почему? Он не знал ответа на этот вопрос, просто шел вперед, потому что интуиция подсказывала: иди туда, иди.

Дверь, старая дверь, которую никто так и не поменял до Волны. Когда-то покрашенная рыжей краской, сейчас вздувшейся черными пузырями, покрытая лишаями «светлой плесени», источенная насекомыми и временем. Он крепко ухватился за перильца у входа, стараясь справиться с неожиданно навалившейся дурнотой и слабостью. Оглянулся… Преследователь уже шел следом, не так уверенно, покачиваясь, но шел. Ну-ну… посмотрим, посмотрим… здесь мое, все мое.

Охотник разозлился. Разозлился до того, что был готов порвать Измененного просто на мелкие клочья. Тот смог обмануть его, смог!!! Правая сторона лица омертвела, один нижний глаз вытек. Охотник злился…

Сейчас он достанет Измененного, который смог ранить его, ни разу не ошибавшегося. И не даст умереть ему быстро, нет, ни за что. И это уже даже и не интерес, это желание наказать человека – или кто он там? – за то, что тот осмелился противостоять ему. Сейчас… прячься в этой коробке из кирпича, прячься, беги, осталось совсем немного времени – и ты сдохнешь!

Существо сбросило дождевик, который и раньше мешал, но в нем все-таки была хоть небольшая, но потребность. Не стоило раньше времени привлекать к себе внимание, он слишком отличался от тех, кто жил в Районе или приходил сюда. Сейчас же, оказавшись в секундах пути от объекта охоты и понимая, что дальше можно будет действовать так, как захочется, он сбросил ненужную одежду и выпрямился, став почти в два раза выше.

Длинное тело с выделяющимися узлами мышц и сухожилий. Толстые хитиновые пластины вдоль всего корпуса, закрывающие жизненно важные органы. Сильные нижние конечности, худые и твердые, усеянные мелкими зубцами, прочно опирающиеся на ступни с изогнутыми пластинами когтей на пальцах. Руки, перевитые толстыми жгутами мускульных сумок, в которых прятались живые орудия убийства. Голова с выпуклым затылком, двумя парами глаз и подвижным языком, который мог жить отдельной жизнью от всего организма. Тварь, когда-то появившаяся на свет по прихоти Создателей, поднялась по ступеням крыльца. Открыла дверь, за которой скрылся Измененный, и вошла.

В «предбаннике» морга царила темнота, но ни Танату, ни Охотнику освещение было не нужно. Кто-то был создан со способностью видеть в полной темноте, а кому-то этот дар дала Волна и то, что последовало за ней. Охотник втянул плоскими ноздрями воздух. Странно, но за прошедшие годы запах формалина и мертвечины не стал менее заметным. А может, именно Волна не просто законсервировала его, но сделала еще более сильным. Измененный ушел… да, вон в ту дверь, это тварь Создателей поняла сразу. Ну, что же, туда так туда…

Танат стоял в дальнем углу прозекторской. Его чуть прикрывал нержавеющий шкаф, в котором когда-то хранились его собственные инструменты. Сейчас. По какой-то странной прихоти Района, целым остался лишь большой аутопсийный нож с металлической ручкой. Его он заметил сразу же после того, как оказался в собственной прозекторской. Дверца шкафа была приоткрыта, и он лежал прямо на виду, поблескивая в темноте. На поясе еще оставался один изогнутый боевой, но рука сама потянулась к нему, мягко взявшись за гладкую холодную ручку. Измененный, не обращая внимания на то, что преследователь наверняка уже очень близко, поднес его к глазам и чуть коснулся режущей кромки пальцем.

Он даже не почувствовал момента, когда кожа мягко разошлась при одном только легком нажатии на кромку. За минувшее время нож нисколько не стал менее острым. Не боевой нож, предназначенный лишь для того, чтобы вскрывать бывшее живое, ставшее мертвым. Но… Танат играючи прокрутил металлическую полосу промеж пальцев, как когда-то давно они делали это с друзьями в анатомичке универа, выпендриваясь перед сокурсницами. Нож легко скользнул, чуть покачиваясь, серебристой рыбкой блеснув в редких лучах лунного света, падающего через очень грязное оконное стекло. Измененный усмехнулся, понимая, что судьба сыграла с ним очень злую шутку.

Он не обольщался по поводу того, что должно было произойти в ближайшие минуты. Назад живым он не выйдет, никак не сможет этого сделать. Противник слишком серьезный, и не по его весьма скромным силам. Но сдаться просто так… ни за что. И кто знает, почему так мягко и привычно лег в руку нож с литой металлической ручкой?