Мемуары дипломата - Джордж Бьюкенен

Несколько позже был принужден уйти в отставку другой министр, Кривошеин, который, будучи министром земледелия, проводил в жизнь столыпинские аграрные реформы. Причиной его отставки послужило недовольство реакционной партии его откровенным мнением о положении. Он был моим личным другом, и я часто выражал ему мнение о необходимости объединить народ посредством временных уступок, а также о вопиющей необходимости децентрализации власти в такой обширной империи. Крайний националист, он, тем не менее, был либерально настроен и был на стороне реформы управления, хотя и сомневался, возможно ли провести широкие реформы во время войны.

В аудиенции, которую я имел во время кратковременного посещения царем Царского в ноябре, его величество очень просил британское правительство снабдить русскую армию ружьями. Если бы оно согласилось, он мог бы сразу выставить под ружье 800.000 человек и нанести сокрушительный удар немцам, изнемогшим от долгой кампании. Если упустить настоящий благоприятный момент, немцы успеют укрепить свои линии, как они успели это сделать на западе, и наступление русской армии тогда будет заранее обречено на неудачу. Положение армии было действительно очень печальное, но я не мог обещать, что мы сможем дать такое количество ружей. Я об этом сожалел тем более, что, как я указал царю, в рядах русских войск, оставшихся беззащитными против врага, росло сильное недовольство.

Я указал также, что, помимо вопроса о снабжении, есть еще вопрос и о доставке; если Россия хочет получать из-за границы необходимые ей военные материалы, она должна принять усиленные меры для достройки Мурманской железной дороги, которая должна соединить столицу с единственным незамерзающим портом - Александровском. Царь согласился, что заведывание постройкой этой линии нужно поручить энергичному и знающему чиновнику, но не одобрил кандидата, которого я осмелился предложить на этот пост. Однако вскоре он назначил нового министра путей сообщения, г. Трепова, принадлежавшего к крайней правой партии, но выказавшего себя отличным администратором. Благодаря его усилиям дорога была закончена в 1916 году.

Если внутренняя политика царя, внушаемая большей частью царицей и ее непосредственными приближенными, не имеет оправдания, то его поведение относительно Германии было безупречным, как это видно из следующих двух историй, рассказанных мне Сазоновым.

В начале декабря граф Фредерикс, долгие годы бывший министром царского двора, получил письмо от своего друга графа Эйленбурга (великого маршала при берлинском дворе), в котором он заявлял, что они оба должны направить все свои усилия, чтобы положить конец существующему печальному недоразумению между их государями и вызвать сближение, которое дало бы возможность их правительствам заключить почетный мир. Когда царю доложили об этом письме, он велел графу Фредериксу прочитать его, и последний стал его читать на немецком языке. Его величество сразу остановил его, сказав: "Читайте по-русски, я не понимаю по-немецки". Когда граф кончил, царь взял письмо и, подчеркнув место, где граф Эйленбург говорил об "их старой дружбе", написал на полях: "Эта дружба умерла и похоронена". Затем он послал за Сазоновым и велел ему приготовить проект ответа. Когда на следующий день Сазонов принес ему проект, в котором графу Эйленбургу указывалось, что если император Вильгельм хочет мира, он должен обратиться с подобным предложением ко всем союзникам, его величество заявил, что, подумав, он решил оставить письмо без ответа, так как какой бы то ни было ответ, даже отрицательный, будет принят, как признак желания начать переговоры.

Несколько недель спустя царь получил подобные же предложения из другого источника. Некая m-elle Васильчикова, принадлежащая к родовитой русской семье, жила в начале войны на своей вилле в Земмеринге и осталась там и позже. По приглашению великого герцога Гессенского она поехала в Дармштадт, а затем в Петроград с поручением уговорить царя заключить мир. Ей было поручено сообщить, что император Вильгельм готов гарантировать России самые выгодные условия; что Англия уже предлагала Германии сепаратный мир; что примирение между Германией и Россией необходимо из соображений династических.

Великий герцог дал ей письмо к Сазонову, в котором было изложено все вышесказанное, и два открытых письма к царю и царице. По прибытии в Петербург она сразу явилась в министерство и передала Сазонову заявление великого герцога и письма. Сазонов сказал ей, что она поступила неправильно, взяв на себя такое поручение, и царь, которому он доложил об этом деле, был так недоволен, что велел заключить ее в монастырь.

Глава XVIII.

1916

Улучшение в военном положении. - Успех наступления Брусилова. - Румыния опаздывает со вступлением в войну. - Назначение Штюрмера председателем совета министров. - Я получаю почетное гражданство города Москвы

1916 год знаменует значительное улучшение в деле доставки военного снабжения из-за границы, равно как и производительности отечественной промышленности, так как, благодаря инициативе земств и городских самоуправлений, в различных частях страны были пущены в ход новые предприятия, изготовляющие военное снабжение. Общие военные перспективы были более обещающими. В Армении армия под начальством великого князя Николая Николаевича в разгар зимы продвинулась вперед в гористой, трудно проходимой местности и в конце февраля заняла Эрзерум. На бессарабском фронте русские, всегда готовые оказать возможную для них поддержку своим союзникам, предприняли наступление с целью оказать некоторую помощь доблестным защитникам Вердена, столь ожесточенно теснимым германцами. Хотя это наступление и сопровождалось некоторым успехом, однако оно не дало определенных результатов ввиду того, что было предпринято без достаточной подготовки, а также вследствие недостатка аэропланов и других военно-технических средств. С другой стороны, наступление, начатое в июне армией Брусилова с целью облегчения давления австрийцев на итальянском фронте, имело полный успех. Не прошло и месяца, как русские завладели Буковиной и, захватив огромное количество пленных, стали продвигаться вперед в Карпатах.

Если только когда-нибудь представлялся благоприятный момент для выступления Румынии, то этот момент как раз наступил. Ее длительное выжидание дало повод одному французскому дипломату заметить, что она ждет случая "поспешить на помощь победителю"; однако теперь русские были победителями, а она все еще колебалась. Поэтому генерал Алексеев поставил Бухарест в известность, что, если Румыния упустит настоящий благоприятный момент для выступления, то ее вмешательство в войну будет для России безразличным. В то же время он поставил обещанное отправление русского отряда в Добруджу в зависимость от немедленного наступления Румынии на Болгарию. Румыния отказалась сделать это, хотя, по мнению наилучших военных авторитетов, такая операция была бы для нее совершенно правильной.