Империя боли. Тайная история династии Саклеров - Патрик Радден Киф

активы Артура, возможно, еще не учтены, и какие обязательства. Артур всегда разделял свою жизнь на части, причем так, что никто не видел ее целиком. По словам Бергмана, душеприказчикам нужно было собрать "все кусочки головоломки". Это будет образовательный процесс для всех них. Но им нужно было разобраться с наследством, причем сделать это так, чтобы "дядя Сэм не забрал ". По словам Бергмана, деньги должны пойти туда, куда хотел Артур, а не "правительству Соединенных Штатов".

Хотя Артур впервые вступил в романтические отношения с Джиллиан в конце 1960-х, он не женился на ней до окончательного развода в 1981 году. Джиллиан была примерно того же возраста, что и Элизабет и Кэрол. Когда Артур был жив, он держал ее отдельно от своих взрослых детей, ссылаясь на несколько нелепый довод, что, поскольку у Джиллиан нет своих детей, ей может быть неприятно проводить время с его детьми. Более вероятно, что это был еще один случай, когда Артур пытался оградить отдельные сферы своей жизни от соприкосновения. Возможно, он просто уловил враждебность и насмешки своих детей, которые считали Джиллиан узурпатором ("секретаршей", как они ее называли), обманом втянувшим их отца в непродуманный брак. Как бы то ни было, у Джиллиан так и не сложились теплые отношения с младшими Саклерами. Не помогло и то, что в последней воле и завещании Артура содержалась сенсация: он оставил каждому из своих четырех детей по 600 000 долларов, а также газетный бизнес Medical Tribune, который оценивался примерно в 30 миллионов долларов. Но остаток его состояния в 100 миллионов долларов должен был достаться Джиллиан.

Обида, которую испытывали дети Артура, была едва уловимой, пока не перестала быть таковой. Дети заняли городской дом на Пятьдесят седьмой улице, объявив его своим, и сменили замки, чтобы Джиллиан не могла туда войти. И это была не единственная линия разлома, которая, казалось, могла дать трещину. После смерти Артура Мортимер и Рэймонд внешне поддерживали его семью. Но ни для кого не секрет, что к моменту смерти Артур отдалился от "братьев", как называли их его дети. Многие из самых прибыльных деловых активов Артура начинались как совместные с Раймондом и Мортимером предприятия, и теперь соответствующим частям семьи Саклеров предстояло свести счеты. На встрече на Пятьдесят седьмой улице Артур Феликс сообщил, что дядя Морти уже интересовался у него, с кем именно братьям следует вести переговоры.

Это будет деликатный процесс, - предупредил Бергман. Мортимер и Реймонд могли быть родственниками, но это не означало, что им можно доверять. Поскольку братья были так близки в период создания своей империи, а затем отдалились друг от друга, у них появилась склонность обманывать друг друга относительно реальной стоимости их различных предприятий. Отчасти это, вероятно, было просто импульсом, усвоенным от Артура: еще со времен его показаний перед комитетом Кефовера, когда он настаивал сенаторам, что его рекламное агентство было всего лишь пустяковым предприятием с мизерными счетами, он всегда преуменьшал размеры и стоимость своих активов. "Папа говорил, что намеренно занижает их стоимость, - заметила Элизабет, - потому что не хочет, чтобы Морти и Рэй считали их более ценными".

Возможно, - сказал Бергман, - но это не значит, что уловка сработала. "Я бы не стал недооценивать интеллект ваших дядюшек".

Перед наследниками Артура сразу же встал вопрос о том, стоит ли им продавать свою долю в Purdue Frederick. За две недели до встречи давний адвокат Артура, Майкл Зонненрайх, вылетел в Лондон, чтобы встретиться с Мортимером. Братья были заинтересованы в выкупе доли Артура в компании. Вопрос заключался в том, сколько она стоит? Зонненрайх прикидывал, какая цена может быть разумной, а Бергман отметил, что продажа "обеспечит нам еще одну область капитала", с помощью которого мы сможем расплатиться с долгами Артура. Зонненрайх в частном порядке жаловался другим юристам, что он находится в беспроигрышной ситуации, потому что какую бы сделку он ни заключил для компании, Джиллиан будет жаловаться, что он должен был заставить братьев заплатить больше.

Считалось само собой разумеющимся, что Мортимер и Рэймонд будут вести жесткую торговлю и обманывать своих племянников и племянниц относительно того, сколько на самом деле стоит Purdue. "Ваш отец делал то же самое", - сказал Бергман детям. "Так что абсолютно белых лилий здесь не было ни с одной стороны". В конце концов он сказал: "Они ваши дяди, а я ваш адвокат. И я должен предположить, что каждый может поступить как бизнесмен и попытаться взять верх".

Эльза Саклер присутствовала на встрече молча. Казалось, она была подавлена тем, что оказалась на этом этапе. Артур хотел передать целостное семейное наследие, но его поместье оказалось отравленной чашей. Вместо того чтобы сплотить семью, богатство и имущество, накопленные им за всю жизнь, казалось, настраивали их друг против друга. Элза знала Морти и Рэя уже полвека. Она выросла вместе с ними, считая их младшими братьями Артура, пережила с ними триумфы и трагедии. Возможно, сказала она, когда будут проходить переговоры, кто-нибудь из членов семьи Артура сможет присутствовать на них. Не для того, чтобы вести переговоры, а просто чтобы присутствовать. "Есть что-то такое в том, чтобы смотреть кому-то в глаза", - сказала она.

 

Если наследники Артура думали, что смогут выступить единым фронтом в этой борьбе, они жестоко ошибались. Напряженность в отношениях с Джиллиан, которую им удалось сдержать во время той июльской встречи, вскоре выльется в сенсационно уродливую форму. Жизнь Артура была долгим упражнением в тщательно продуманной двусмысленности. Он провел столько лет, вращая множество тарелок. Теперь они начали разбиваться вдребезги.

"Были обещания, устные обещания", - сказала Элизабет своим коллегам по работе. По ее словам, в обширной коллекции произведений искусства Артура было "определенное количество работ, которые я могла бы выбрать". Теперь она хотела получить то, что по праву принадлежало ей. "Я не делаю формальных вещей", - сказала она со здоровой долей пассивной агрессии. "Я просто даю вам знать". Но каков должен быть статус предметов, которые принадлежали Артуру и Джиллиан в конце жизни Артура, но которые он мог пообещать своим детям без какого-либо официального векселя?

Например, кровать Минг. Она должна достаться Элизабет, утверждала Элза, даже если на момент смерти Артура она не владела ею. "Непрактично было владеть кроватью Минг там, где вы жили", - отметила Элс.

Это правда, - согласилась Элизабет. И она всегда считала, что имеет право на эту кровать. На самом деле, сказала она, в четырнадцать лет