Конрад Аденауэр - немец четырех эпох - Всеволод Ежов

Аденауэр высоко ценил личные качества Хайнемана, как и поддержку его протестантскими кругами. С сожалением убедился он в твердости его намерения.

— Не вправе удерживать вас. Хочу только заметить — Господь Бог дал нам голову, чтобы думать, и руки и ноги, чтобы действовать.

Расстались без враждебности. Хайнеман вскоре перешел к социал-демократам. Он пережил Аденауэра. Впоследствии стал президентом ФРГ.

Недовольство распространилось и в церковных кругах. Против ремилитаризации выступил авторитетный протестант пастор Нимёллер. На съезде ХДС в октябре 1950 года Аденауэр настойчиво и порой резко отстаивает свои позиции. В одном из выступлений он говорит:

— Перед человечеством встал вопрос: сохранит ли человек достоинство и свободу, христианский образ мысли или над ним на долгие годы восторжествует дух тьмы, рабства, антихриста? Мы должны позаботиться об обороне, но сделать это так, чтобы милитаристский дух никогда больше не вернулся к немцам. И путь здесь один — включение немецкой армии в коллективные оборонительные силы западного мира. Нам никто не будет помогать, если мы не внесем собственного вклада в оборону.

Съезд утвердил позицию Аденауэра. Делегаты отметили как большой успех канцлера, что он действует вместе с союзными державами, что на Западе считаются с мнением Федеративной Республики, воспринимают немцев не как «пушечное мясо», а как равноправных партнеров.

Однако в стране продолжало нарастать недовольство. Его подогревали главным образом коммунисты и социал-демократы. Хотя действовали они по отдельности, но антивоенные выступления обычно выходили за партийные рамки и принимали массовый характер. Ширилось движение под лозунгом «Без меня!». Его участники на митингах и собраниях принимали резолюции против создания западногерманской армии и направляли их президенту, канцлеру, депутатам бундестага.

Пастор Нимёллер выступил с идеей всенародного опроса о ремилитаризации. Стали создаваться многочисленные комитеты для проведения референдума. Весной 1951 года в Эссене образовался центральный комитет. В него вошли социал-демократы и коммунисты, бывшие офицеры вермахта, церковные служители. Воззвание комитета в пользу референдума подписала тысяча видных общественных и политических деятелей. Группа известных юристов выступила в печати с заявлением, что народный опрос не противоречит конституции. Рабочие рурских предприятий провели массовые демонстрации во всех крупных городах области под антимилитаристскими лозунгами.

Аденауэр счел необходимым прибегнуть к решительным мерам. Правительство приняло постановление о запрещении референдума. Двумя днями позже оно было одобрено бундестагом. Социал-демократы неожиданно проголосовали вместе с депутатами от ХДС/ХСС. Шумахер и Олленхауэр к этому времени пошли на попятный. Они сочли, что антимилитаристские выступления могут дестабилизировать положение в стране, привести к непредсказуемым последствиям, и заявили, что законными методами борьбы могут быть только парламентские.

Начавшиеся было действия по проведению народного опроса стали затухать. В антимилитаристские мероприятия все чаще вмешивалась полиция. Борьбу продолжали фактически только коммунисты. Их лидер Макс Рейман произносил угрожающие речи в бундестаге. Во время одной из них президент бундестага лишил его слова и попросил покинуть зал. Рейман отказался уйти с трибуны, не закончив выступления. По требованию президента в зал вошли полицейские. Депутаты-коммунисты вскочили со своих мест и окружили своего лидера. Начали скандировать: «Полицейские, вон из бундестага!» К скандированию присоединились социал-демократы. Шум охватил все помещение. Полицейских выпроводили, после чего Рейман вместе с коммунистическими депутатами покинул бундестаг.

Канцлер спокойно, с каменным лицом сидел на своем месте. Казалось, что заварушка в зале его вовсе не касается. Он был убежден, что его оборонная политика — единственно правильная, что создание немецких вооруженных сил и их интеграция с другими европейскими армиями — дело неизбежное и решенное, что у него найдутся средства убедить в этом общественность и призвать к порядку радикалов. Его тревожило лишь то, что на Западе Федеративную Республику могут счесть нестабильным и ненадежным партнером и изменить отношение к ней.

После ратификации бундестагом договора о создании Европейского оборонительного сообщества его без особых проволочек одобрили парламенты других подписавших договор стран, кроме Франции. Здесь события развернулись неожиданным образом. Против ЕОС в Национальном собрании решительно выступили депутаты-коммунисты. Многие представители других партий также высказывали опасения по поводу возрождения немецких вооруженных сил, пусть даже и интегрированных в европейские оборонительные структуры.

Процесс ратификации в Париже затягивался. Премьер-министр Мендес-Франс лавировал, не определяя точно своей позиции. На конференции участников ЕОС в Брюсселе в августе 1954 года он выдвинул ряд поправок к уже подписанному договору. Их не приняли. Аденауэр на конференции держался в тени, чтобы не обострять у французов антинемецкие настроения.

Мендес-Франс высказал идею обратиться к Советскому Союзу с предложением согласиться на воссоединение Германии в обмен на отказ европейцев от ЕОС. Аденауэр категорически выступил против. Его поддержали остальные участники. Канцлера встревожила готовность французского премьера пойти на сговор с СССР и тем самым разрушить единую политическую платформу Запада.

Из Брюсселя Аденауэр уезжал с надеждой, что общеевропейская идея у французов возьмет верх над опасениями перед ремилитаризацией немецкого соседа. Его надеждам не суждено было оправдаться.

30 августа 1954 года Национальное собрание Франции приступило к процессу ратификации. Аденауэр находился на отдыхе в местечке Бюллер Хёе близ Баден-Бадена. Ему постоянно докладывали о ходе обсуждения. Канцлер запросил немецкого посла в Париже — не следует ли ему, Аденауэру, предпринять какие-либо шаги, чтобы добиться благоприятного результата. Посол настоятельно посоветовал ничего не предпринимать. Он откровенно сказал, что любое выступление немецкого канцлера лишь ухудшит положение.

В девять часов вечера посол позвонил Аденауэру и сообщил, что 319 голосами против 264 Национальное собрание отклонило договор об ЕОС с формулировкой, что данный вопрос больше не будет обсуждаться. Большинство депутатов встали со своих мест и запели «Марсельезу» — они похоронили Европейское оборонительное сообщество.