Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

Лу приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы следить за ходом ее рассуждений, потому что его взгляд – против воли, конечно, – был намертво уперт в ложбинку между ее грудями. Она наклонилась над ним, от чего зрелище стало еще более притягательным. Ее бедра очаровательно двигались под узкой юбкой, мягкая, эротическая улыбка блуждала по лицу. Сексуальные чары, которыми она околдовывала его, удивительным образом сочетались с теми аргументами в пользу своей точки зрения на будущее фирмы, которые она высказывала во время разговора. Всему этому Лу просто не имел сил противостоять.

Впрочем, он вернулся с небес на землю, когда она вытащила свой главный козырь: промышленное слияние.

– Мы должны заполучить доступ к более мощной финансовой базе более крупной корпорации. Это даст нам силы и возможности успешно конкурировать и одновременно расти и укрепляться, – сказала она. – Это единственный достойный выход из сложившегося труднейшего положения.

Твердо вознамерившись возразить против этого, Лу собрал в кулак всю свою волю и перестал смотреть на очаровательные формы Лиз, уставившись вместо этого в свой стол.

– Это моя компания, – глухо, но веско проговорил он. – Я построил ее на пустом месте. Ты хоть понимаешь, что это такое – пустое место, Лиз? Я начал с абсолютного нуля. Я знаю каждый болт, каждую гайку здесь… потому что я сам их ввинчивал… Потому что я за все заплатил из собственного кармана, черт возьми! Никому не удастся отнять это у меня или определять, как мне руководить собственной фирмой. Даже если я доведу ее до полного банкротства, то сделаю это своими собственными руками, без всяких указок!

Она взглянула на него с мягким упреком, но ничего не сказала. Она больше не стала спорить, как мать перестает спорить с капризным ребенком. Он чувствовал, что ее отступление было всего лишь тактическим ходом, но не хотел себе в этом признаваться. Он действительно даже представить себе не мог ситуацию, когда будет вынужден делить родное детище «Бенедикт Продактс» с какими-то незнакомыми людьми. Это было немыслимо! Ему пришлось бы, наверняка, поменять название компании. Его заставили бы исполнять приказы вышестоящего начальства, которого у него отродясь не было!

Он очень радовался тому, что все-таки настоял на своем перед Лиз, хотя в глубине души и чувствовал, что на самом деле все не так просто. Именно поэтому он заставил себя больше не думать об этом.

Кроме того, обстоятельства, похоже, складывались в последнее время весьма благоприятно для компании. Одним из главных показателей успешности того или иного предприятия является курс его акций на рынке. Так вот, курс акций «Бенедикт Продактс» на региональных биржах неуклонно полз вверх. Со скромной отметки в семь целых двадцать три сотых доллара он поднялся до уровня в восемь целых двадцать пять сотых, а затем, после смерти Верна и до уровня в одиннадцать целых шестьдесят шесть сотых доллара. Были в этом, конечно, свои странности. Например, цифры прихода-расхода мало чем отличались от прошлогодних. А заказов компании на производство ее товаров в ее почтовом ящике отнюдь не прибавилось.

Тем не менее акции «Бенедикт Продактс» на рынке неуклонно продолжали взбираться все выше и выше.

Никто в компании не был серьезно ознакомлен с новыми правилами игры, которые установились в послевоенной экономике, поэтому никому и в голову не пришла мысль воспринимать эти внешне радостные сообщения как предупредительный сигнал. Просто все решили, что в жизни компании наконец-то наступила розовая полоса, времена изменились к лучшему, вот и все. Растут акции и пусть растут. И нечего тут отыскивать причины. Дареному коню в зубы не смотрят.

Что же касается самого Лу, то все эти дни он был настолько занят мыслями и терзаниями относительно Лиз, так много фантазировал на этот счет и забывался в ее объятьях, принимая ее бесподобные ласки, что у него совсем не оставалось времени и сил, чтобы поразмышлять о замысловатом финансовом положении «Бенедикт Продактс» на рынке. И вообще его руководство компанией с каждым днем слабело, теряло твердость и решительность. Объяснялось это все тем же: слишком много сил, времени и внимания он уделял своей обворожительной Лиз.

Уже не говоря о семейной проблеме, которая в последнее время волновала его все больше и больше.

Барбара ни разу не встретила мужа с работы улыбкой с того самого дня, когда в штат компании была зачислена Лиз. А со времени ее неожиданного взлета во второе кресло фирмы Барбара стала проявлять признаки открыто враждебного отношения к мужу. Слухи – вещь серьезная… И хотя Лу видел, что у него нет никаких моральных прав протестовать против такого к себе отношения, он очень огорчался от этого и страдал.

Нельзя было сказать, что то время, которое он уделял Лиз, он одновременно отрывал у жены. В последнее время Барбара вообще стала проводить дома так мало времени, как это только было возможно. Она постоянно ходила к друзьям, за покупками, играла в теннис или бридж, посещала заведения культуры, или просто совершала походы в кино. Она готовила ему ужины и оставляла их на плите – нужно было только подогреть. А когда он появлялся дома, то вместо прежней улыбки Барбары натыкался на коротенькую записку, в которой сообщалось о ее местопребывании.

Казалось, она получает удовольствие от того, что воздвигает между ними каменную стену своим отсутствием и молчанием. И хотя это облегчало его отношения с Лиз, Лу был безутешен.

Он чувствовал, что семья разваливается прямо на его глазах, и ничего не мог с этим поделать.

Теперь Барбару трудно было застать дома, а когда такое все-таки случалось, то скупые разговоры неминуемо превращались в ссоры и скандалы. Они ругались по поводу денег, по поводу детей, их учебы, по поводу совместного проведения отпуска, который Лу все откладывал, все больше и больше раздражая тем самым Барбару. Порой стычки происходили по самым незначительным поводам. Например, из-за цвета галстука, в котором Лу решил сходить на вечеринку к друзьям, или из-за достоинств и недостатков новой мебельной обивки, или из-за ремонтной мастерской, где неаккуратно обошлись с глушителем двигателя. И Лу, и Барбара прекрасно понимали, что все это только более или менее удачные предлоги, что суть не в галстуке и не в глушителе. Однако ни тот, ни другая не хотели называть причину своих ссор прямо.

Они не ругались только тогда, когда спали. Но ночью расстояние между ними, не физическое, конечно, было еще больше, чем днем. Барбара ложилась на свою половину супружеской постели, на самый краешек и поворачивалась к мужу спиной, а Лу в это время, лежа на своей стороне, готовился к своим сладостным, но и мучительным грезам. О ком – понятно.