Гостиница Четыре стихии - Ольга Золотухина

- Ты каво слушаеш', не, глюпий отрок! Скажи этот длынноносый мужчын, что мы найти учител' лучше, э! И руби уже скарей дэвушка-пэрсик! Красывый, но опасный, да, такой нас не устраиваит.

- Нормально, - прокомментировал Морган, - и моя настырная сестрица молча глотает такие оскорбления?

- Я... и вовсе не глотаю! - сухой лёд, вспыхнувший в глазах Весны, заставил Моргана поёжиться. - Меня не трогают глупые выходки босоногого мальчишки.

- Кто глупый?! Я - глупый?! Ты, та, что преследовала меня по пятам! Та, что чуть не лишила меня рабыни! Та, что сломалась пополам под натиском моего волшебного ятагана! И ты ещё смеешь называть меня глупым?! Неужели я мог забыть твоё лицо - лицо голодной твари, ненавистной самому небу! - и Хасан в ярости выхватил ятаган и ткнул его кончиком в центр превосходной картины. Полотно лопнуло, точно мыльный пузырь, и разлетелось рваными полосами. На изумлённых зрителей тоскливо взирал уцелевший голубой глаз.

- Йо-хо-хо! И придворный художник тоже сегодня будет в восторге! - Морган хлопнул сестру по плечу. - Когда ещё Белоснежка согласилась бы ему позировать, а!.. Хэй, да она и сейчас не особо сопротивляется!

- Морган, - маэстро укоризненно повёл бровью. Баньши издала писк умирающей мыши и прижала руки к зачастившему сердечку. - Значит, мой юный коллега, вы приняли Весну за девушку с портрета? Действительно, немудрено перепутать, сам в своё время этим грешил. Белоснежка, королева Чёрно-Белого королевства, сестра Хозяйки Гостиницы и её практически точная копия внешне.

- Мне некогда решать, кто из них на кого похож! Кровь моих предков взывает об отмщении!

108

- А вот с этого места попрошу вещать в деталях, если вам не трудно, - волшебник, чуть нахмурившись, поставил простенький блок на проклятие Хасана и протянул ему руку. - Если пожелаете, вы будете допущены к хрустальному гробу с телом почивающей королевы. Чем магия не шутит, возможно, и попытаете счастья. Тем более что дальнейшее увеличение числа претендентов на поцелуй наша казна точно не выдержит, а вы... ээ, вполне приемлемый вариант.

История молодого колдуна была принята с величайшим вниманием. Морган едва дождался окончания повествования, однако засыпать юношу вопросами ему не позволили. Маэстро Ге, намертво вцепившись в локоть Весны, потребовал несколько минут тишины, чтобы обдумать какие-то свои мысли. Хасан с облегчением замолчал, будто с кем-то разделил ночной кошмар и передал часть своих страхов.

Он больше не одинок в жутком кураже прожорливых тварей - можно спокойно сесть на край колодца и напиться воды...

- Что ж, по крайней мере, теперь всё предельно ясно, - наконец вздохнул волшебник.

- Что - ясно? - робко заикнулась баньши, впившись в волшебника огромными глазами.

Придворный маг грустно улыбнулся и кивнул лакеям у дверей во временную усыпальницу королевы. Небольшое помещение было заполнено ярким солнечным светом, льющимся из огромных - от пола до потолка - окон. Нежные золотистые лучи сходились в центре комнаты, нереальным радужным ореолом заливая хрустальный гроб на двухступенчатом возвышении, затянутом чёрной парчой. Прекраснейшая женщина Сказочных Королевств по версии Зеркал, казалось, словно парила в ореоле воздушных белоснежных шелков. Её длинные волосы обрамляли бледное лицо, высеченное из драгоценного мрамора, спускались на плечи, змеями обвивали изящные ручки и расползались по шлейфу платья, сливаясь с ним.

Чудесное изваяние, хрупкое, как произведение болотных эльфов. Неповторимое, как фантазия создателя Сказочных Королевств. Загадочное, как чёрные пески Семи Пустынь. И бесконечно равнодушное, как дыхание Снежной Королевы.

- Она... прекрасна, - шепнул Хасан, зачарованно приближаясь к гробу. Малик, рванувшийся с плеча хозяина на привлекательный блеск, был бдительно придержан за хвост.

- А я? - тут же ревниво заныла баньши. О новом объекте обожания мгновенно было позабыто, влажные глаза впились в удаляющуюся фигуру господина. Рабыня крепко сжала руки в кулаки. - Я что, не прекрасна?

- Маэстро, я чего-то недопонял, - пристально наблюдая за парочкой комедиантов, протянул Морган. - Что там тебе ясно? И... может, ты отпустишь Весну, пока локоть ей не вывихнул?

- Я понял, куда делся двойник Белоснежки. Видишь ли, Морган, у нас, сказочных персонажей, две составляющие души: собственно душа, заложенная в тело изначально создателем, и её двойник, отвечающий за дальнейшее развитие и становление личности. Иными словами, если нам удастся пробудить Белоснежку от магического забытья, мы получим, так сказать, чистый лист бумаги. Младенца.

- Снежка начнёт пускать пузыри на пару с Изабель? Вот радости его величеству! Сразу двойня!

- Не вижу поводов для смеха. Я только что подтвердил, что двойник Белоснежки разгуливал на свободе и, более того, нападал на молодого чёрного

109

колдуна с разбойничьими целями! Я уже молчу о новой напасти на все наши головы: вас, "четырёхугольник", это не касается, но прожорливые фурии из рассказа юного кудесника не пощадят ни одного магического существа. М-да... Так что рано вы очнулись, любезная, - неожиданно обратился волшебник к Весне. Та посмотрела исподлобья и сердито топнула каблучком.

- Как ты меня узнал? - словно снежной крошкой дунуло в лицо. - Впрочем, неважно. Пора уходить.

Маэстро Ге равнодушно пожал плечами, и в ответ на этот жест гулким рокотом откликнулся коридор. Одно из огромных окон брызнуло осколками, прорывая шёлковую ткань солнечных лучей, и в помещение ворвались белоснежные скакуны-вьюги, запряжённые в зимние сани. От неожиданности Хасан, до тех пор трепетно наблюдавший за глубоким сном прекрасной королевы, оглянулся на звук и вслепую ударил проклятием. Рой чёрных мух в считанные мгновения поглотил и повозку, и скакунов, и исчез сквозь оконный провал.

Снежная Королева, точно осеннюю листву, сбросила с себя обличие Весны и предстала перед противниками грозной повелительницей зимы.

Под потолком заворчали хрустальные от инея тучи, разбитое окно рявкнуло порывом буранного ветра, грустно завыли гигантские волки, бережно по крупинке воссозданные вызванной вьюгой. Молодой колдун, придя в себя от содеянного, зябко обхватил плечи: с северным гостеприимством велиrий Фарукх сына познакомить не успел.

Баньши, существо нежное и прихотливое, чутко чихнула и захныкала, привлекая внимание господина.

- Киш', глюпий птиц, у нас и так одын халат на двое, э! Жэнщин' должин выдерживат' всо, как ишак, да!