Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

конца. По пути сюда будем делать запасы для обратного путешествия, что освободит нас от необходимости таскать груз туда и обратно. Так мы сможем выйти налегке с количеством носильщиков в два раза меньшим, чем нам фактически нужно. В этом случае мы будем продвигаться быстро, и не будет никаких жалоб. Это — второе.

Вот два моих решения. Я не спрашиваю, что вы о них думаете, — мне все равно: вы выбрали меня руководителем, и я буду вести дела так, как считаю нужным.

— Молодец, браво! — вскричал Пеблз. — Вот речь, которая мне по душе.

— Карл, позовите старшего, скажите, что я хочу с ним поговорить, — обратилась девушка к русскому.

Вскоре Краски вернулся с дородным сильным негром.

— Оваза, — сказала Флора, когда туземец остановился перед ней, — у нас кончаются запасы продовольствия, а носильщики перегружены сверх меры.

Передай им, что мы остаемся здесь до тех пор, пока они не отдохнут. Завтра все пойдём на охоту. Выдели охотников и загонщиков. Когда у нас будет мясо и все придут в себя, мы медленно двинемся дальше. Там, где много дичи, будем делать привалы и отдыхать. Скажи им, что если мы поступим таким образом, то без особых хлопот доберёмся до побережья, и я заплачу им в два раза больше, чем договаривались.

— Ой, ой! — воскликнул Блюбер. — В два раза? О, Флора, почему бы не предложить им десять процентов? Это же бешеные деньги!

— Заткнись, придурок, — перебил его Краски, и Блюбер моментально замолчал, продолжая однако раскачиваться взад-вперёд и неодобрительно покачивать головой.

Лицо негра, угрюмое в момент его прихода, сейчас выглядело явно веселее.

— Я все передам, — сказал он. — Думаю, что у вас не будет никаких проблем.

— Отлично, — произнесла Флора, — иди и передай. Негр повернулся и ушёл.

— Ну вот, — с облегчением вздохнула девушка, — кажется, появился какой-то просвет.

— Заплатить вдвойне! — не унимался Блюбер. — Ого! Это ведь ужасно расточительно!

На следующее утро все было готово для охоты. Негры теперь улыбались, предвкушая обильную трапезу, и весело пели, отправляясь в джунгли. Флора разделила их на три группы охотников и загонщиков. Часть негров сопровождала белых, неся их оружие, а небольшой отряд был оставлен для охраны опустевшего лагеря.

Все белые, за исключением Эстебана, были вооружены винтовками. Кажется, он один подвергал сомнению распоряжения Флоры и утверждал, что предпочитает охотиться с помощью лука и копья, придерживаясь той роли, которую играл. Тот факт, что в течение нескольких недель он усердно ходил на охоту, но ни разу не вернулся с добычей, нисколько его не смущал. Он так глубоко вошёл в свою роль, что подчас искренне считал себя настоящим Тарзаном из племени обезьян.

Он так точно освоил мельчайшие детали роли, так умело гримировался, что в сочетании с поразительным внешним сходством получилась практически копия Тарзана. Не удивительно, что он обманывал сам себя так же удачно, как и других: среди носильщиков были люди, встречавшие человека-обезьяну, и они верили, что это настоящий Тарзан, хотя и дивились переменам в нём, а его неудачи в охоте вообще не укладывались в их головах.

Флора, обладавшая живым проницательным умом, понимала, что сейчас не время ссориться, и поэтому разрешила Эстебану охотиться с копьём и стрелами, хотя другие выражали недовольство.

— Какая разница? — спросила она, когда испанец в одиночку скрылся в лесу. — Он все равно не умеет обращаться с винтовкой, пусть пользуется луком. Карл и Дик — единственные хорошие стрелки среди нас, и на них мы возлагаем успех сегодняшней охоты. Самолюбие Эстебана сильно уязвлено, и он из кожи будет лезть, чтобы прийти сегодня не с пустыми руками. Пусть ему сопутствует удача.

— Пусть он сломает свою глупую башку, — пробурчал Краски. — Он своё дело сделал, и теперь лучше бы избавиться от него вообще.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Мы не должны так думать и так говорить. Мы затеяли это дело вместе и давайте вместе держаться до конца. Если вы хотите, чтобы один из нас умер, откуда вы знаете, что и другие не хотят вашей смерти?

— А я и не сомневаюсь, что Миранда хочет моей смерти, — ответил Краски.

— Каждый раз, ложась спать, я боюсь, что эта мокрица попытается зарезать меня во сне. И я не становлюсь к нему добрее, слушая, как вы его защищаете, Флора. Вы слишком ласковы с ним.

— А уж это не твоё дело, — отрезала Флора. Наконец, небольшой отряд белых отправился в джунгли. Краски шёл нахмурившийся и злой, охваченный желанием отомстить Эстебану, а в это время испанец, занятый охотой, тоже вынашивал коварные замыслы. Он был готов прибегнуть к любым средствам, чтобы убрать с пути других членов экспедиции, завладеть Флорой и присвоить все золото. Он ненавидел их всех и ревновал к Флоре. Смерть каждого из них означала не только устранение вероятного соперника, но и увеличивала куш на сорок три тысячи фунтов.

Занятый этими мыслями и совершенно позабыв об охоте, Эстебан пробрался сквозь густой кустарник и, выйдя на залитую солнцем поляну, вдруг оказался лицом к лицу с отрядом чернокожих воинов. Их было около пятидесяти человек.

От неожиданности и испуга Миранда застыл как вкопанный, совершенно забыв о той роли, которую играл. В этот миг он думал о себе не как о Тарзане — Повелителе джунглей, а как об одиноком белом человеке, оказавшемся в дебрях Африки перед отрядом диких туземцев, возможно, людоедов. Однако это мгновение полного безмолвия и бездействия спасло его, ибо стоявшие перед ним вазири увидели в величественной и молчаливой фигуре своего обожаемого бвану.

— О, бвана, бвана! — вскричал один из воинов, бросаясь вперёд. — Это действительно ты, Тарзан из племени обезьян, Повелитель джунглей, которого мы потеряли. Мы, твои преданные вазири, искали тебя повсюду днём и ночью!

Чернокожий, который однажды сопровождал Тарзана в Лондон в качестве телохранителя, обратился к Эстебану на