Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

меня самого, то я не отходил от деревни дальше, чем на день пути, на охоту за дичью для болгани и для сбора фруктов, орехов и бананов.

— Неужели никто не покидал долину? — удивился Тарзан.

— Из нашей деревни — никто, — ответил чернокожий, — а про других не знаю.

— А что находится там? — спросил Тарзан, указывая в сторону Опара.

— Не знаю. Знаю только, что болгани иногда притаскивают оттуда странных людей — маленьких мужчин, волосатых и с белой кожей, с короткими кривыми ногами и длинными руками или белых самок, совсем непохожих на странных маленьких тармангани. Откуда они их берут, я не знаю, а они никогда об этом не рассказывают. Это все твои вопросы?

— Да, все, — ответил Тарзан, поняв, что от этих невежественных дикарей толку не добиться.

Выход из долины придётся искать самому. Зная, что с этой задачей он сможет быстрее справиться в одиночку, Тарзан решил проверить чернокожих насчёт плана, который внезапно пришёл ему в голову.

— Если я уберу труп болгани и спрячу его так, что никто никогда не узнает, что он был убит у вас в деревне, отнесетесь ли вы ко мне как другу? — начал он издалека.

— Да, — кивнул вождь.

— Тогда, — продолжал Тарзан, — могу ли я оставить у вас мою белую самку, пока не вернусь в деревню? Если появятся болгани, вы сможете спрятать её в одной из хижин, и никому не нужно говорить, что она среди вас. Ну как?

Туземцы переглянулись.

— Мы не видели её, — сказал вождь. — Где она?

— Если вы пообещаете спрятать её и не причинять вреда, я приведу её, — ответил человек-обезьяна.

— Я обещаю, — сказал вождь, — но за других ручаться не могу.

Тарзан обернулся к воинам, которые собрались вокруг него и внимательно слушали.

— Я собираюсь привести к вам в деревню свою жену, — сказал он. — Вы спрячете её, будете кормить и защищать в случае необходимости до тех пор, пока я не вернусь. Я уберу труп болгани, так что на вас подозрение не падёт, но, когда я вернусь, моя жена должна быть живой и невредимой.

Он решил выдать Лэ за свою жену, чтобы они быстрее поняли, что она находится под его покровительством. Подняв голову к дереву, на котором пряталась Лэ, Тарзан позвал её, и минуту спустя она спрыгнула на землю.

— Вот она, — сказал человек-обезьяна воинам. — Берегите её и хорошенечко спрячьте от болгани. Если, вернувшись, я обнаружу, что с ней что-нибудь случилось, я скажу болгани, что это сделали вы. — И он указал на труп гориллы.

Лэ повернулась к Тарзану со слезами на глазах.

— Ты собираешься оставить меня здесь?

— Только на время, — ответил он. — Эти несчастные боятся, что если смерть болгани станет известной, то вся деревня пострадает от гнева этих тварей, поэтому я обещал убрать все улики и замести следы. Чувство благодарности развито у них слабовато, поэтому на всякий случай я припугнул их. Они боятся болгани, как огня. Думаю, что вы будете здесь в относительной безопасности, иначе я не оставил бы вас. Один я могу идти значительно быстрее и постараюсь найти выход из долины. Затем вернусь и заберу вас. Это лучше, чем плутать по незнакомой местности.

— Ты вернёшься? — спросила она, и в голосе её послышались нотки страха и тоски.

— Вернусь, — твёрдо ответил Тарзан и повернулся к неграм. — Освободите для моей жены одну из хижин и смотрите, чтобы её не обижали и хорошо кормили. Помните, что я сказал: от её безопасности зависят ваши жизни.

Наклонившись, Тарзан подхватил человекоподобную гориллу на плечо, и туземцы поразились его физической силе. Они и сами не были слабаками, но никто из племени не выдержал бы тяжести тела болгани, а этот могучий Тарзан легко понёс свою ношу и, когда вышел через открытые ворота, зашагал так, будто на плечах у него ничего не было. Через несколько минут он исчез в густом лесу. Лэ повернулась к чернокожим.

— Приготовьте мне хижину, — сказала она вождю, — я очень устала и хочу отдохнуть.

Негры не двигались с места, перешептываясь между собой. Судя по всему, среди них возникли разногласия, и по обрывкам фраз Лэ поняла, что некоторые склонны исполнить приказ Тарзана, а другие возражают и хотят избавиться от неё до того, как болгани обнаружат её присутствие, и тем самым спасти жителей деревни от расправы.

— Лучше бы, — услышала она мнение одного воина, — сразу передать её болгани и рассказать, как её муж убил посланника Нумы-императора. Скажем, что пытались поймать тармангани, но ему удалось бежать, а мы сумели схватить только его жену. Может, Нума-император подобреет и не возьмёт много наших женщин и детей.

— Но тармангани велик и могуч, — возразил другой. — Он сильнее болгани и может стать опасным врагом. А вдруг болгани нам не поверят? Что тогда?

Тогда нам придётся опасаться и их, и Тарзана.

— Ты прав! — крикнула Лэ. — Тармангани велик и могуч. Вам лучше иметь его другом, чем врагом. Он легко справляется даже с Нумой-львом. Вы же видели, как он поднял тело огромного болгани, словно пушинку. Вы же видели, как свободно он шёл по тропе с этой ношей на плече. Если вы мудрые гомангани, вы поймете, что лучше иметь его другом.

Чернокожие молча слушали Лэ, и их тупые лица ничего не выражали.

Несколько минут они стояли друг против друга — дикие туземцы и изящная белая женщина. Вдруг Лэ выпрямилась и повелительным тоном приказала:

— Идите и приготовьте мне моё жилище! Теперь это была верховная жрица Пламенеющего бога, королева Опара, обращающаяся к рабам. Её царственная манера, горделивая осанка и повелительный тон произвели на туземцев ошеломляющее воздействие. Лэ поняла, что Тарзан был прав, когда говорил, что на них можно влиять