Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Глава 28

Вулфрик вновь уснул, но Гвенда от волнения спать не могла. Она завоевала свою любовь, это ясно. Не важно, что возлюбленный видел в ней Аннет, зато любил ее с такой страстью и целовал потом с такой нежностью и благодарностью, что девушка поняла — он принадлежит ей навсегда.

Сердцебиение улеглось, мысли пришли в порядок, и крестьянка вспомнила о наследстве, решив не сдаваться, особенно теперь. До рассвета все лежала и думала, как его можно спасти. Когда Вулфрик проснулся, Гвенда объявила:

— Я пойду в Кингсбридж.

— Зачем? — удивился он.

— А вдруг ты все-таки можешь получить землю.

— Как?

— Не знаю. Но Ральф пока никому ее не передал, поэтому не все потеряно. А ты заслужил — земля залита потом.

— И что собираешься делать?

— Поговорю с братом. Филемон лучше разбирается в таких вещах. Он что-нибудь придумает.

Вулфрик как-то странно посмотрел на нее.

— Что с тобой?

— Ты правда меня любишь?

Девушка радостно улыбнулась:

— Мы ведь еще будем вместе?

На следующее утро Гвенда сидела на каменной скамье возле огорода Кингсбриджского аббатства и ждала Филемона. Всю долгую дорогу от Вигли снова и снова припоминала каждую секунду воскресной ночи, вдумывалась в смысл каждого слова. Вулфрик так и не сказал, что любит ее, но спросил: «Ты правда меня любишь?» И похоже, ему это нравилось, хотя сила ее страсти несколько его обескуражила.

Девушка хотела добиться справедливости почти так же сильно, как его самого. Хотела этого ради них обоих. Гвенда с радостью вышла бы за Вулфрика, будь он и безземельным батраком, как ее отец, но мечтала о лучшей участи и была исполнена решимости бороться за нее.

Филемон вышел в огород в новом облачении послушника.

— Хольгер! — воскликнула она, от удивления назвав брата как в детстве. — Ты послушник! Ты же всегда этого хотел!

Тот гордо улыбнулся и великодушно не обратил внимания на старое имя.

— Это все Годвин, после того как стал аббатом. Удивительный человек. Для меня такая честь служить ему.

Брат подсел к сестре на скамью. Стоял мягкий осенний день, облачный, но сухой.

— Как учеба?

— Медленно. В детстве легче учиться читать и писать. — Бывший служка поморщился. — Мальчишки меня опережают. Ноя умею писать на латыни Господню молитву.

Гвенда позавидовала. Она не могла написать даже своего имени.

— Как здорово!

Брат был на пути к тому, чтобы осуществить мечту своей жизни и стать монахом. Может быть, ранг послушника избавит его от неуверенности, которой отчасти объяснялись его вранье и хитрость.

— А ты? — спросил он. — Зачем пришла в Кингсбридж?

— Ты знаешь, что Фитцджеральд стал лордом Вигли?

— Да. Он сейчас здесь, остановился в «Колоколе», пустился во все тяжкие.

— Ральф отказал Вулфрику в праве унаследовать землю, которую держал его отец. — Девушка вкратце изложила Филемону суть дела. — Мне нужно знать, можно ли оспорить это решение.

Тот покачал головой:

— В двух словах — нельзя. Вулфрик, конечно, может обратиться к графу Ширингу с просьбой отменить решение Ральфа, но Роланд не станет вмешиваться, поскольку не затронуты его личные интересы. Даже сочтя решение несправедливым — а это очевидно, — не станет подрывать авторитет своего нового лорда. Но тебе-то что? Я думал, Вулфрик женится на Аннет.

— После отказа Фитцджеральда Аннет бросила Вулфрика и вышла за Билли Говарда.

— И судьба тебе улыбнулась.

— Кажется, да. — Влюбленная почувствовала, что краснеет.

— И с чего ты это взяла? — хитро спросил Филемон.

— Воспользовалась шансом, — призналась девушка. — Он очень переживал из-за свадьбы Аннет, и я пошла к нему.

— Ну и правильно. Мы родились нищими, а значит, вынуждены добиваться своего хитростью. Совесть — для богачей.

Гвенде не очень понравились его слова. Неужели тяжелым детством можно оправдать все, что угодно? Но ее слишком расстроили слова Филемона о наследстве, чтобы переживать еще из-за этого.

— И что, я совсем ничего не могу сделать?

— О, я этого не говорил. Только сказал, что решение нельзя оспорить. Но Ральфа можно уговорить.

— Ну, я на такие дела не мастер, точно.

— Да что ты несешь? Сходи к сестре Годвина Керис. Вы ведь дружите с детства. Она не откажется тебе помочь, если сможет. Суконщица — подруга брата Ральфа, не забывай. Вдруг Мерфин что-нибудь придумает.

Надежда лучше, чем ничего. Девушка встала:

— Я пойду.

Наклонилась поцеловать брата на прощание, но, спохватившись, что теперь ему этого нельзя, шлепнула по руке — выглядело все несколько странно.

— Я буду молиться за тебя, — попрощался Филемон.

В зале дома олдермена было пусто, но из гостиной, где Эдмунд обычно занимался делами, доносились голоса. Кухарка Татти сказала, что Керис и хозяин там. Гвенда уселась ждать, нетерпеливо притопывая ногой. Через несколько минут дверь открылась, и вышел Суконщик в сопровождении высокого человека с подрагивающими ноздрями, придававшими ему надменный вид. На нем была черная ряса, но без креста. Приветливо кивнув гостье, Эдмунд предложил незнакомцу:

— Я провожу вас