Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Я чувствовала, что падаю… снова, снова падаю. Однажды из тумана выплыло лицо Гарри Рейберна. Я даже подумала, что это реальность, но потом оно исчезло, лишь подразнив меня. Помнится, один раз кто-то поднес к моим губам чашку, и я попила. Потом увидела совсем близко ухмыляющуюся черную физиономию и громко закричала, решив, что это рожа дьявола. И опять ко мне подступили сновидения, в которых я тщетно искала Гарри Рейберна, чтобы предупредить его… Предупредить о чем? Этого я не знала. Однако он был в опасности, в страшной опасности, и только я могла его выручить. Затем все вновь погрузилось во мрак, в беспросветную, безжалостную тьму и беспробудный сон.

Наконец я все-таки проснулась. Затяжной кошмар кончился. Я отчетливо вспомнила, что произошло, как я спешила на свидание к Гарри, вспомнила человека в тени деревьев и тот жуткий момент, когда я понеслась в пропасть…

Мне каким-то чудом удалось избежать гибели. Я была вся изранена, в синяках и кровоподтеках, я очень ослабела, но осталась жива! Однако где я? С трудом поворачивая голову, я огляделась. Маленькая комнатка со стенами из грубо оструганных деревянных досок… На них кое-где шкуры животных и поделки из слоновой кости. Постель подо мной жесткая и тоже устлана шкурами, а левая рука моя забинтована и плохо меня слушается… Сперва я решила, что нахожусь в комнате одна, но потом заметила мужчину. Он сидел против света, повернув голову к окну. Мужчина совершенно не двигался и казался выструганным из дерева. Его коротко стриженная голова вроде бы была мне знакома, но я отогнала прочь нелепые фантазии. Внезапно мужчина обернулся, и у меня перехватило дыхание. Гарри Рейберн! Гарри Рейберн собственной персоной!

Он встал и подошел ко мне.

— Ну как? Вам лучше? — В его голосе звучало смущение.

Я не могла произнести в ответ ни слова. По моему лицу катились слезы. Я еле шевелилась, но все равно взяла его за руку. Мне хотелось умереть вот так: чтобы он стоял рядом и смотрел на меня с каким-то новым, необычным выражением.

— Не плачьте, Анна. Пожалуйста, не плачьте. Вы в безопасности. Здесь вас никто не тронет. — Гарри взял чашку и протянул мне: — Попейте молока.

Я послушно выпила. Он продолжал уговаривать меня тихим голосом, каким обычно утешают ребенка:

— Не спрашивайте меня сейчас ни о чем. Лучше поспите. К вам постепенно возвращаются силы. Если хотите, я уйду.

— Нет! — торопливо прошептала я. — Нет-нет!

— Хорошо, я останусь.

Он придвинул к кровати маленький стульчик, сел и прикрыл своей ладонью мою руку. Мне стало покойно, уютно, и я снова заснула.

Когда я опять пробудилась, наступил вечер. Солнце уже скрылось. Я лежала в хижине одна, но едва пошевелилась, как в дверь вбежала пожилая туземка. Страшна она была как смертный грех, но улыбалась очень добродушно и ободряюще. Туземка принесла таз с водой и помогла мне умыться. Затем предложила большую миску супа, который я съела до капли. Я попыталась ее расспросить, но они лишь ухмылялась, кивала и что-то гортанно говорила. Я поняла, что она не знает английского.

Внезапно женщина вскочила и почтительно попятилась. Вошел Гарри Рейберн. Он кивнул ей, и она удалилась. Гарри посмотрел на меня с улыбкой.

— Я вижу, сегодня вам действительно лучше.

— Да, но в голове у меня еще полнейший сумбур. Где я?

— На маленьком острове посреди реки Замбези, примерно в четырех милях от Фолза.

— А мои друзья… они знают, что я здесь?

Гарри покачал головой.

— Надо послать им весточку.

— Решать, конечно, вам, но я бы советовал подождать, пока вы окрепнете.

— Почему?

Он медлил с ответом, и я задала следующий вопрос:

— Сколько времени я здесь?

— Около месяца.

— О! — вскричала я. — Я обязательно должна связаться с Сюзанной. Она, наверно, с ума сходит от беспокойства.

— Кто такая Сюзанна?

— Миссис Блер. Мы с ней, сэром Юстасом и полковником Рейсом поселились в гостинице… Впрочем, вы же знали об этом?!

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, я ничего не знал. Я просто обнаружил вас… Вы висели на дереве… без сознания… у вас была сильно поранена рука.

— А где растет это дерево?

— Над ущельем. Вы зацепились платьем за ветки, а не то бы разбились вдребезги.

Я содрогнулась. Потом мне пришла в голову неожиданная мысль.

— Вы говорите, что не знали, где я. А как же тогда записка?

— Какая записка?

— Та, что вы мне прислали… с просьбой прийти на площадку.

Гарри удивленно воззрился на меня.

— Я не посылал никакой записки.

Я зарделась до корней волос. К счастью, он вроде бы не заметил.

— Ну а как же вы там тогда оказались? — спросила я небрежным тоном. — Что вы делаете в этих краях?

— Я тут живу, — просто ответил Гарри.

— На этом острове?

— Да, я приехал сюда после войны. Иногда я катаю на лодке постояльцев гостиницы, но в общем-то деньги мне не очень нужны, так что я делаю это скорее ради собственного удовольствия.

— Вы живете здесь один?

— Я не стремлюсь к обществу, поверьте, — холодно ответил он.

— Тогда извините, что я навязала вам свое, — обиделась я. — Впрочем, у меня не было выбора.

К моему удивлению, глаза его заискрились.

— Совершенно верно. Я перекинул вас через плечо, словно мешок с углем, и отнес в лодку. Совсем как первобытный человек в каменном веке.

— Но по другой причине, — вставила я.

Тут уж ОН зарделся, причем ярко-ярко. Даже загорелая кожа не спасла.

— Однако вы не сказали, почему вдруг, на мое счастье, очутились неподалеку, — поспешно спросила я, стараясь сгладить неловкость.

— Я не мог уснуть… почему-то не находил себе места… волновался… у меня было предчувствие, что случится беда. В конце концов я сел в лодку, доплыл до берега и пошел к водопаду. Когда вы закричали, я как раз добрался до Пальмовой долины.

— Почему вы не двинулись за подмогой в отель, а принесли меня сюда?

Он снова покраснел.

— Наверно, вы сочтете меня дерзким… Но, по-моему, вам до сих пор непонятно, в какой вы опасности. Думаете, надо было сообщить вашим друзьям? А я решил, что лучше меня о вас никто не позаботится. Сюда на остров чужие не заглядывают. Вот я и попросил старушку Батани — я ее однажды вылечил от лихорадки — присмотреть за вами. Она преданный друг и никому не скажет ни слова. Я мог бы держать вас здесь месяцы, годы, и никто бы не узнал.

«Я мог бы держать вас здесь месяцы, годы, и никто бы не узнал!» Какое счастье порой доставляют человеку