Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

хотел сказать? Мне было страшно, страшно… Я в упор посмотрела на Рейса. Мои глаза не умеют так хорошо хранить тайны, как его, но они могут бросить врагу вызов.

— А что вы здесь делаете, полковник Рейс? — решительно спросила я.

На мгновение мне показалось, что он не ответит. Рейс явно был ошеломлен. Когда же наконец он заговорил, его слова явно доставляли ему какое-то мрачное удовольствие.

— Я тешу свое честолюбие, — сказал Рейс. — Да-да, верно! Тешу свое честолюбие. Помните, мисс Беддингфелд: гордыня — смертный грех!

— Ходят слухи, — с расстановкой произнесла я, — что вы связаны с правительством… якобы вы сотрудник секретной службы. Это правда?

Мне почудилось, что на какую-то долю секунды он заколебался.

— Смею уверить вас, мисс Беддингфелд, что я здесь сугубо частное лицо и путешествую исключительно для собственного удовольствия.

Когда я потом вспоминала наш разговор, эти слова показались мне несколько двусмысленными. Но, может, полковник и добивался такого впечатления?!

Мы молча сели обратно в машину. На полпути в Булавайо нам пришло в голову остановиться и выпить чаю в примитивной хижине у дороги. Владелец заведения возился в саду и, похоже, был недоволен, что его побеспокоили. Мы прождали целую вечность; наконец он принес черствые, прямо-таки каменные кексы и тепловатый чай. И тут же опять скрылся в саду.

Едва хозяин ушел, нас окружило шесть кошек. Они жалобно мяукали. Поднялся оглушительный шум. Я дала им кусочек кекса. Они жадно набросились на него и моментально съели. Я вылила в блюдце все молоко, что подал нам к чаю хозяин, и у кошек завязалась целая баталия.

— Ой! Они умирают с голоду! — возмущенно воскликнула я. — Это ужасно. Пожалуйста, ради бога, закажите еще молока и кекс!

Полковник Рейс молча отправился выполнять мою просьбу. Кошки опять замяукали. Он вернулся с большим кувшином молока, бедняги вылакали все до капли.

Я решительно встала.

— Надо взять кисок с собой. Я их тут не оставлю.

— Девочка моя, не делайте глупостей. Вам мало пятидесяти деревянных статуэток?

— При чем здесь статуэтки?! Кошки живые, живые! Я возьму их с собой.

— И не вздумайте!

Я хотела было возмутиться, но полковник продолжал:

— Вы считаете меня жестоким, но поверьте, сентиментальность до добра не доводит. Слезами горю не поможешь… Я не разрешу вам взять кошек. Если уж на то пошло, мы с вами в дикой стране с простыми нравами, и я сильнее вас.

Я умею признавать свое поражение. Но когда мы шли к машине, в моих глазах стояли слезы.

— Может, у хозяев только сегодня мало еды, — попытался утешить меня Рейс. — Жена хозяина уехала в Булавайо за продуктами. Все будет нормально. Да и вообще, мало ли на свете котов, подыхающих с голоду?

— Не смейте, не смейте! — яростно вскричала я.

— Ну, что вы! Я просто учу вас воспринимать жизнь как она есть. Человек должен быть жесток и безжалостен… как я. В этом секрет силы и успеха!

— Я лучше умру, чем ожесточусь! — горячо воскликнула я.

Мы сели в машину и поехали. Я постепенно успокоилась. Внезапно, к моему великому удивлению, полковник Рейс взял меня за руку.

— Анна, — ласково сказал он, — я не могу без вас жить. Вы согласны выйти за меня замуж?

Я была потрясена.

— Н-нет. — Я даже заикаться начала. — Н-не могу.

— Почему?

— Я не люблю вас. И никогда о вас не думала… в этом смысле.

— Понятно. Это единственная причина?

Я чувствовала, что должна быть с ним откровенной. Почему-то я ощущала себя в долгу перед Рейсом.

— Нет. Не единственная. Видите ли, я люблю другого.

— Понятно, — еще раз сказал он. — Это началось тогда, на «Килмордене»? Когда я вас впервые увидел?

— Нет, — прошептала я. — Раньше.

— Понятно, — в третий раз произнес полковник, но теперь в голосе его прозвучала такая решимость, что я невольно подняла на него глаза. Столь непреклонного выражения на его лице я еще не видела.

— О чем вы? — пролепетала я.

Рейс взглянул на меня властно и загадочно.

— Лишь о том, что теперь я знаю, как мне поступить.

У меня мороз по коже прошел. В его словах чувствовалось какое-то твердое намерение. Я не могла уловить, какое именно, и это меня пугало.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Приехав, я прямиком направилась к Сюзанне. Она лежала в постели с книжкой и совсем не походила на даму, страдающую мигренью.

— Надо прибить к кровати табличку, — усмехнулась Сюзанна. — «Здесь покоится третий лишний», а иначе говоря, тактичная старая дуэнья… Боже мой! Анна, дорогая, в чем дело?

Я разрыдалась и рассказала ей про кошек… А про полковника Рейса говорить не стала. Я чувствовала, что это должно остаться между нами. Но Сюзанна ужасно проницательная. По-моему, она поняла, что я о чем-то умалчиваю.

— Ты не простудилась, Анна? — спросила моя подруга. — В адскую жару и предположить такое нелепо, но ты вся дрожишь.

— Пустяки! — откликнулась я. — Это нервы… А может, зловещие предчувствия. Мне кажется, произойдет нечто страшное.

— Не мели чепухи! — резко оборвала меня Сюзанна. — Лучше поговорим о чем-нибудь более интересном. Знаешь, Анна, я тут думала про алмазы…

— И что?

— Я не уверена, что держать их у меня безопасно. Раньше — да, никому и в голову бы не пришло искать их среди моих вещей, но теперь… Теперь все знают, что мы с тобой не разлей вода, и я тоже наверняка попала под подозрение.

— Но никому не известно, что они спрятаны в коробочку из-под фотопленки, — возразила я. — Это прекрасный тайник, зачем искать еще что-то?

Сюзанна после некоторого колебания согласилась, но сказала, что мы вернемся к этому разговору, когда поедем в Фолз.

Наш поезд выехал в девять часов утра. Настроение сэра Юстаса оставляло желать лучшего, а мисс Петтигрю выглядела подавленной. Полковник же вел себя совершенно обыкновенно, и мне показалось, что наш разговор по пути домой — только сон.

В ту ночь я плохо спала, ворочалась с боку на бок на жесткой полке, борясь с какими-то смутными кошмарами. Утром проснулась с головной болью и пошла на заднюю площадку, желая полюбоваться видами. Было свежо, чудесно, и повсюду, насколько хватало глаз, зеленели холмы, покрытые лесом. Мне так нравилось тут… ничего красивее я в жизни не видела. «Ах, поселиться бы где-нибудь в зарослях, в маленькой хижине и остаться там навсегда, навсегда!» — мечтала я.

Примерно в полвторого полковник Рейс вызвал меня из «офиса» и указал на клочья тумана, которые, будто цветы, украшали какой-то куст.

— Это водяная пыль, попадающая сюда с водопада, — пояснил он. — Мы почти на месте.

Мной все еще