Кэндлстон — пожиратель света - Брайан Дэвис

— Тогда тем более тебе нужно скорее в лабораторию. Идем!

— Нет, подожди. — Вытащив из бокового кармана джинсов механический карандаш и маленький блокнот, Билли нацарапал номер телефона и стал делать набросок портрета. — Далеко отсюда эта ферма, куда вы шли?

— Да уж неблизко. — Карен указала вниз по западному склону. — До конца этой просеки и дальше с милю по лесной дороге. Тебя, наверное, мимо везли. Мы могли бы за полчаса туда добраться, если бы не буран. Но я боюсь заблудиться в такую непогоду, особенно с Галькой.

— Это точно. — Билли вырвал страничку из блокнота. — Вот. Здесь рисунок и номер телефона.

Карен, взяв листок, стала его рассматривать, а Билли давал указания:

— Идите по колее. Если поспешите, ее будет еще видно, и она не даст вам сбиться с пути. Позвоните по этому телефону и спросите профессора.

— Профессора? — Карин ткнула пальцем в рисунок. — Вот этого чудика с лохматыми бровями?

Билли рассмеялся:

— Именно. Теперь ты его точно узнаешь. Расскажи ему, что случилось, особенно про маму Бонни. Дай ему адрес фермы. Он найдет вас. И скажи, чтобы он поторапливался.

15

Мечта папочки

Эшли не разбирая дороги бросилась вон из пещеры и ворвалась в лабораторию. Там она рухнула на крутящийся стул у панели управления и отвернулась, чтобы не видеть доктора Коннера.

— Как вы могли? Это низко! Это преступно! — закричала она.

— Зато это продлевало жизнь твоему дедушке, — отозвался доктор Коннер с другого конца лаборатории.

Эшли не знала, что сказать. У нее было чувство, что весь мир вокруг нее рушится, все ее блестящие планы летят к черту. А планы были замечательные, способные помочь многим больным и старым людям.

Теперь Эшли презирала себя. Она оказалась сумасшедшим ученым-маньяком, который ставит опыты на детях, используя их вместо лабораторных крыс, крошит на мелкие частицы девочку-ангела, чтобы вытащить дьявола из его каменной темницы, а теперь еще и это…

И все ради чего? Ее фоторецепторы не действуют. Бонни угодила в ловушку к дьяволу, а дедушка умирает! Эшли не выдержала и разрыдалась.

Ладонь доктора Коннера ласково легла ей на плечо. Вскочив, она отпрянула в сторону и предостерегающе подняла руку. Все ее мышцы напряглись, лицо пылало.

— Не подходите ко мне! — Она попятилась к двери, ведущей на половину девочек. — Я приведу Карен. Мы должны освободить Бонни.

— Да, — задумчиво кивнул доктор Коннер. — И Девина тоже. Иначе твой дедушка умрет, а наши исследования заглохнут. Я рад, что до тебя, наконец, дошло.

Кровь в жилах Эшли вскипела.

— Нет! — гневно взорвалась она. — Мы больше не станем использовать людей в своих целях. Я пойду на это не ради дедушки, а ради Бонни!

— Ладно, ладно. — Доктор махнул рукой. — Как бы там ни было, сходи за Карен, мы используем ее еще раз.

Эшли мигом добежала до спальни, вставила ключ в замок и повернула. Что-то было не так. Дверь подалась слишком легко, даже не щелкнув. Неужели Бонни не заперла ее?

Тогда она бросилась дальше по коридору к двери Карен, на ходу обдумывая слова доктора: «Мы используем ее еще раз». Используем ее? Ну нет, этому не бывать!

Распахнув дверь с табличкой «Морковка и Галька», она заглянула в комнату. Тихо. Может быть, они обе в ванной? Она вернулась в коридор и прислушалась к жуткой тишине. Ни звуков, ни шорохов, к которым она так привыкла. Она ринулась в комнату и открыла дверцу шкафа Карен. Нет ее куртки! Она побежала в спальню Стейси и Бек. Пусто!

Она бросилась обратно, готовая закричать, поднять тревогу, но, пробегая мимо своей открытой двери, она остановилась и заглянула внутрь. Лампа у ее кровати горела, освещая тетрадь, лежавшую поверх аккуратно постеленного одеяла.

Дневник Бонни?

Эшли вошла и села на кровать. Взяла дневник, положила к себе на колени. К обложке была скотчем прикреплена записка, в которой говорилось: «С девочками все в порядке. Верь мне». Титульная страница под потрепанным переплетом была украшена завитушками и рожицами. Перелистав дневник до конца, Эшли нашла запись, датированную текущим днем:

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».4]

Эшли, я знаю, что ты поймешь эти слова, и я молю о том, чтобы их смысл достиг твоего сердца. Мечта Папочки еще может осуществиться, хотя, возможно, не так, как ты себе представляла. Ты думаешь, что никто тебя не понимает, но Господь знает о тебе все. Он знает, кто ты на самом деле. «Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю, если будут красны, как пурпур, — как волну убелю».[5] Да благослови тебя Боже.

Бонни не ошиблась: Эшли все поняла, и даже лучше, чем та ожидала. Теперь она знала, что ей делать. Нет нужды поднимать тревогу, ловить рыжеволосую беглянку. Все остатки ее самолюбивых притязаний должны быть истреблены, даже если это значит пожертвовать собой ради Бонни.

Эшли подняла голову, мысленно устремляя взгляд сквозь потолок и десятки футов почвы, и покой снизошел на нее, точно опустился трепещущий голубок. Ее мысли потекли свободно и в какой-то момент коснулись невидимого из-под земли мира. «А наверху, наверное, снег идет», — подумала она.

Билли опасливо спускался по темной лестнице. Карен сказала ему поискать фонарь, висевший на стене у входа, но фонаря не было. Наверное, Палин забрал его, когда ходил за щитом, и не повесил на место.

Пусть пронизывающий холодный ветер и снег не проникали в подземелье, но спуск в неизвестность среди полной черноты был ничем не лучше. Билли то и дело выпускал огонь, чтобы осветить путь, стараясь, пока пламя не погасло, рассмотреть следующие пятнадцать-двадцать ступенек. Лестница была прямая, но временами попадались сломанные ступени, и ему совсем не улыбалось свалиться и свернуть себе шею.

Наконец он добрался донизу и пошел по узкому, слегка извилистому коридору, пологому, но еще более темному, чем лестница. Его выдохи освещали обшитые деревом стены и каменный потолок, кое-где укрепленный деревянными балками, всего на фут — если не меньше — выше его головы. В конце тоннеля он увидел дверь, из щелей которой пробивался свет. Дойдя до нее, он остановился, рассматривая темные панели и обдумывая план.

Что, если приоткрыть дверь чуть-чуть и заглянуть внутрь? Драконье чувство опасности подавало сигналы, страх прополз от кончиков пальцев на ногах до макушки, поднимая дыбом волоски на шее. Живот снова стал разогреваться, готовый выплеснуть кое-что посерьезнее, чем слабые вспышки для освещения темного коридора. Сделав глубокий вдох, Билли повернул холодную ручку, надеясь, что петли смазаны. Дверь бесшумно приоткрылась. Внутри что-то низко гудело. Билли открыл дверь шире и просунул в щель голову.