Кэндлстон — пожиратель света - Брайан Дэвис

Снег сыпал все гуще и гуще, но Карен сложила руки на груди и сказала со смешанным выражением страха и скепсиса:

— Что ж, валяй рассказывай. А мы послушаем.

Бонни закончила петь и молиться и стала оглядываться по сторонам. Теперь, когда зрение ее обострилось, она смогла разглядеть в темноте мрачные стены, уходящие вдаль сотнями коридоров. То тут, то там мелькал слабый отблеск света — наверное, кто-то наблюдал за ней издалека или, может быть, прятался в тайных нишах.

Вряд ли это был Девин. Он всегда подходил в открытую, не имея привычки хорониться по углам. Не тот ли это фантом, та защитная стена света, что уберегла ее от когтей охотника? Бонни сказала Эшли, что будет не одинока в кэндлстоне, так, может быть, Господь и вправду послал ей ангела?

Но этот отблеск мог быть кем-то еще. А вдруг ее мама действительно где-то здесь? Кому верить?

Эшли думала, что мама в кэндлстоне. Может быть, ее пленил охотник и запер в одном из этих темных коридоров? Не могла ли она случайно провалиться в ту расщелину и находиться среди злосчастных душ?

Опять этот отблеск!

Бонни хотела приблизиться, но он исчез, однако на этот раз она не отставала и быстро двигалась по его слабому светящемуся следу. Повернув за угол, она заметила яркий свет, бьющий из-за следующего поворота. Она остановилась и позвала:

— Кто там?

Яркая вспышка озарила коридор, где находилась Бонни, но ее источник продолжал скрываться. Голос, медленный и печальный, ответил:

— Это друг. Не приближайся, дитя.

Бонни не знала, что и думать. Мягкий и спокойный голос совсем не походил на голос Девина.

— Вы знаете, кто я? — спросила она.

— Я знаю тебя, Бонни Сильвер, и я наблюдал за тобой долгое время. Здесь у тебя есть враг, и он может навредить тебе, убить тебя, случись тебе опустить свой щит.

— Мой щит?

— Да, дитя. Очень надежный щит. Он почти разрушился, но ты восстановила его вновь. Отчаяние — вот путь к разрушению. Оно поглотит твой свет, точно раковая опухоль, и ввергнет тебя в вечную тьму.

Бонни уловила новый оттенок собственного света, который довольно сильно изменился. Теперь она принимала человеческий облик — видела свои руки, ноги и даже нечто вроде пальцев на концах просторной рубашки. Она засветилась как будто гуще и ярче, но ей не хотелось думать об этом. Ей нужно было задать вопросы.

— Вы знаете мою маму? Она здесь?

Ей казалось, что она слышит вздох, усталый вздох старого человека, исходящий от ее загадочного доброжелателя.

— Многие входили в эту темницу, но Айрин я тут не встречал.

Свет Бонни померк и стал рваным по краям. Значит, мамы здесь все-таки нет? Но странное существо, кажется, что-то знало.

— Вы назвали ее Айрин. Должно быть, вы ее знаете?

— Я очень хорошо ее знаю. Даже лучше, чем ты.

— Но как это возможно? Если вы здесь, а ее здесь никогда не было, то как вы можете ее знать?

— Я узнал Айрин задолго до того, как попал сюда, но и потом я видел ее. Мне потребовались долгие годы для того, чтобы научиться видеть сквозь эти стены. Мы, собственно, не имеем зрения, наше сознание воспринимает другие импульсы. Если тебе приведется здесь задержаться, ты тоже этому обучишься. Твое тело примет свою прежнюю форму, как только возбуждение, вызванное транслюминацией, пройдет. Ты сможешь изменять ее по собственному желанию. Твой враг научился этому. Оттого у него над тобой преимущество.

— Но почему вы не позволите мне увидеть вас? Почему не назовете себя?

— Потому что, увидев меня, ты опустишь свой щит. Когда вера подтверждается воочию, это уже не вера. Мы опускаем щит, когда думаем, что опасности нет, но она всегда таится рядом. Даже сейчас я чувствую, что твоя защита слабеет, так что я покидаю тебя.

Бонни ощутила злое присутствие, ее охватило жуткое чувство, что некий призрачный соглядатай следит за ней, постепенно подкрадываясь все ближе. Когда свет за углом погас, она услышала последние слова:

— Пой, дитя! Пой! Ибо псалмы и гимны твоя опора и защита.

Содрогнувшись, Бонни запела:

— «Может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью, но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: как тьма, так и свет».

Страх, словно мурашки на холодной шее, постепенно рассеялся. Свет ее друга тоже исчез, сгинув где-то во тьме коридоров.

Билли закончил свой рассказ и ждал, что скажет Карен, которая по-прежнему стояла скрестив руки на груди, но ее губы уже не сдерживали улыбки.

— То есть я должна поверить, что ты дракон? Человек и дракон в одном теле?

Билли ковырнул ботинком сугроб.

— Ну да. Я надеялся, что ты поверишь.

— Ну а еще что? Девочка с крыльями как у дракона?

— Ну да… — Билли уставился на улыбающуюся Карен.

— Неужели ты знаешь Бонни?

Карен подбежала к Билли и схватила его за руку.

— Еще бы мне ее не знать, — сказала она, таща его обратно к каменной арке. — Идем, я отведу тебя в лабораторию. Это Бонни велела нам бежать и звать на помощь. Мы хотели добраться до соседней фермы, потому что сами ничем не могли ей помочь. А ты со своей огненной форсункой сможешь.

Они побежали вперед, а остальные девочки за ними. Билли пыхтел от возбуждения и все допытывался:

— Где она? Что с ней?

— Точно не могу сказать. Она отправилась в кэндлстон, чтобы забрать оттуда свою маму. И с тех пор я ничего о ней не слышала.

Билли остановился, сжав кулаки.

— О нет! Этого я и боялся! Ее мать умерла, а она не знает!

Карен с прищуром взглянула на Билли и покачала головой.

— Умерла? С чего ты взял?

— Отец Бонни сказал ей, что она жива, но мы выяснили, что он обманывал ее. В больнице мы нашли свидетельство о ее смерти.

— Ну, — протянула Карен, оглядываясь на догонявших их девочек, — я не в курсе насчет свидетельства, но я видела маму Бонни в лаборатории вместе с доком. Я слышала, что она в коме и что они собираются транслюминировать ее, чтобы она не умерла.

— Транслюминировать? Ты знаешь, что это такое?

— Еще бы, — усмехнулась Карен и потупилась. — Что тебе еще рассказать?

Билли не мог удержаться от смеха, слушая эту разведчицу. Капюшон свалился с ее головы, и снег мел ей на волосы, но Билли подумал, что для такой огненной шевелюры это не страшно. Он вздохнул, выпуская в небо длинную струю белого пара.

— Я просто хочу знать, что происходит. Этот мерзавец, Девин, наверняка сидит в кэндлстоне, а отец Бонни хочет освободить его. Это ловушка для Бонни.

Карен опять взяла его за руку и потащила вперед.

— Тогда тем более тебе нужно скорее в лабораторию. Идем!