Лада - Варвара Лунная

— Беги уже, — вздохнула девушка.

— Нам тоже пора, — Добр, Ставр и Егор толкались у калитки. — Спасибо за все, Лада и прости, если что не так.

— Лада, может тебе помочь что? — спросил Ратибор.

— Помоги, — кивнула Лада. — Рыбу сможешь почистить? Я рыбки пожарю и если от ужина останется, Всемилу отнесу, это он похваляться горазд, что сутки без еды сможет. Любит он покушать.

— Ох Лада, — Ратибор улыбнулся. — Давай сюда рыбу, почищу.

Утром, когда воевода вошел во двор дружинной избы, там было шумно.

— Представляете, — восторженно рассказывал Добр. — Она ему поесть принесла. Вечером поздно. Мы ночью с объезда вернулись, а у него ужин теплый еще.

— Это что плохо? — спросил кто‑то.

— Нет, но сам факт. Вот тебе, ежели ты с друзьями все в доме сожрешь, да еще и двор разгромишь, жена поесть ночью принесет? А Всемилу принесла.

— У Всемила жена есть? — удивленно спросил воевода, протиснувшись поближе.

— Да нет, не жена, Лада. Зато как она ругалась, о, — Добр уважительно закивал вспоминая. — Нас шесть лбов там было, включая двух кентавров, которых Лада, вроде как боится, а по струночке забегали. Надо Ладу к нам сотником, она справится.

— Прямо таки бегали? — не поверил кто‑то. — Повра то не особо постоишь.

— Да что там Повр. Ратибор с Егором, они вообще позже подошли и ничего плохого не делали, а убирали вместе со всеми, причем Ратибор еще и просил не возмущаться. Кто‑нибудь видел чтобы Ратибор Перелесок кого боялся?

— Может он с сестрой отношения портить не хотел? — предположил воевода. — А что вы там натворили такого?

— Ой, не спрашивай, заигрались мы малость, — отмахнулся Добр. — Но сам факт, после всего она Всемилу ужин приносит.

— Это плохо?

— Нет, ну почем меня никто так не кормит? — воскликнул Добр и замер. — А Лада ведь ни с кем вроде не встречается, так?

— По ней Ставр сохнет, — напомнил кто‑то. — Это заразно, видимо, как только Лада кого обругает или коромыслом пригреет, в нее тут же влюбляются.

Дружина засмеялась.

— Ставру ничего не светит, — заявил Добр. — Лада кентавров боится. А вот я не кентавр, — он поправил рубаху. Надо будет сходить извиниться за вчерашнее.

— Так, посмеялись и будет, — заявил воевода. — И пока я вам девицу сотником не взял, марш на пробежку, а то скоро сами как девицы у меня станете.

— О, а вот и Всемил, — увидел кто‑то. — Всемил, говорят тебя сегодня кормили?

— Да меня как‑то каждый день кормят, — парень подозрительно посмотрел на товарищей. — А чего случилось‑то?

— Да вот Добр впечатлился твоей сестренкой, говорит и ругается она знатно и кормит тебя хорошо. Он тоже хочет.

— А это, — Всемил улыбнулся. — Это да, Лада у нас золото просто.

— Всемил, я только одного не пойму, почему ты на ней не женился до сих пор? — спросил воевода. — Ждешь пока кто‑нибудь вроде Добра ее уведет? Девушки они долго ждать не любят, смотри, проворонишь подружку.

— Она мне не подружка, а сестра, — перестав улыбаться, сказал Всемил. — А на сестрах не женятся. А что до Добра, пусть попытает счастья, я же не против. Только вот я голову сверну любому кто ее обидит.

Всемил ушел домой отсыпаться после ночи дежурства, дружина еще немного пообсуждала Ладу и отношения к ней Всемила, а потом отправилась на тренировку.

Лада тихонько прикрыла дверь их домика, чтобы не разбудить Всеимла, и пошла в лес. Там, в стороне от города был храм богов. Храм был старым, малопосещаемый и потому девушкой особо любимый. Она часто приходила сюда, молилась или плакала. Только тут она могла поплакать. Дома почему‑то слезы не шли, а тут было легче. Именно в этом храме девушка оплакивала мать, сестер и свою былую жизнь. А еще только тут и только богам она могла открыть свое сердце и рассказать то, что она сама поняла совсем недавно. То, что Любомира она никогда не любила.

— Ладушка, ты что? Ты плачешь? — в огороженный каменным заборчиком пятачок вошел Никита. — Тебя кто‑то обидел? Что‑то случилось?

— Папа, — Лада вытерла слезы. — А ты что тут делаешь?

— Да какой‑то шутник меточки с деревьев удалил, мы не знаем что рубить, поэтому до тех пор пока колдуны не укажут нужные деревья, нас отпустили. А ты почему плачешь, девочка моя?

— Папа, я ужасный человек, — Лада уткнулась отцу в плечо. — Я заслужила… Я так виновата… Вот боги меня и наказывают…

— Что ты, что ты, Ладушка? Да что же ты такого сделать могла, что тебя наказывать надо? И гневи богов, ты живая, здоровая, красивая. А что до того что живем мы не так хорошо как раньше, то…

— Нет, что ты, не из‑за дома и денег я, — девушка подняла на отца заплаканные глаза.

— Тогда из‑за чего?

Лада покачала головой и снова прижалась к Никите.

— Девочка моя, ты расскажи, облегчи душу. Я понять постараюсь, может быть помочь тебе смогу.

— Я поняла что Любомира я не любила, — прошептала Лада. — И только я виновата в том что умер он. И дядька Слав из‑за меня умер.

— Детка, да что же ты такое говоришь? — удивился Никита. — Любомир погиб девушку ту защищая, а у Слава сердце не выдержало.

— Если бы я сразу поняла что не люблю его, — всхлипнула Лада. — Он бы.. он бы…

— Он бы страдал, но вряд ли бы из города уехал, — мужчина погладил дочь по голове. — Нет твоей вины в его смерти.

— Но тогда дядька Слав и братья от него не отворачивались бы, а из‑за меня они от него отреклись. А я не любила, — Лада снова горько заплакала. Только думала что любила. Он хороший был, а я…

— Донюшка ты моя, — Никита покачал головой. — Не мучай себя. Любомира уж не вернуть.

— А я все думала любовь ли это? — продолжала девушка. — Мама говорила что любовь разной бывает и я думала, может я его просто не так сильно как Всемила люблю, а теперь вот поняла что не любовь то была. Нравилось мне что он меня сильно любит, хорошо с ним было. И я бы замуж за него пошла, коли б позвал и так бы и жила. А то не любовь была.

— Да почто же ты так решила? — удивился Никита. — Если хорошо с ним было и нравился он тебе, так может…

— Нет, — перебила его Лада. — Я только сейчас поняла что если это любовь, то сомнений не возникает. Даже если безответная, безнадежная… Вот сейчас я понимаю что люблю, а тогда…

— Тише, тише, девочка моя, не плачь, — мужчина гладил дочь по волосам, тихонько покачивая, будто убаюкивая. — А в кого же ты безответно полюбила? Или то тайна?

— Егора Ладного, — тихо ответила Лада. — Да только у него невеста уже есть. Наверное это правильно, я заслужила. Любовью Любомира я воспользовалась, теперь вот сама должна понять какого это. Но я Егору слова не скажу, никогда он не узнает. Ты тоже никому не говори, ладно? Даже Всемилу с Ратибором не надо.