Я выбрал путь смерти - Владимир Шитов

— Ты, Ксеня, дурака не валяй и не корчи из себя недотрогу, а то я тебя сейчас пропущу через всех моих парней, которые сейчас отдыхают на берегу.

Поняв, что ей не избежать близости с Тараканом, Ксеня, молча раздевшись, так же молча удовлетворила все прихоти Таракана.

Довольный собой и исполнительностью Ксении, Таракан оделся, чего не позволил сделать Ксении, поправил на себе пояс и приказал девушке:

— Пошли со мной.

— Куда? — испуганно спросила Ксеня, забыв прикрыть руками свою наготу.

— Не бойся, не на Невский проспект, а в смежный отсек.

— Зачем я туда должна идти?

— Хочу тебе кое-что показать.

— Что именно?

— Сама увидишь и узнаешь. — Таракан взял Ксеню за руку и, преодолевая сопротивление девушки, потащил её за собой.

В смежном отсеке баржи стояла трехсотлитровая металлическая бочка. Именно к ней тащил Таракан Ксеню. Он потребовал:

— Посмотри, что в ней.

Девушка, заглянув в бочку, увидела на её дне трех крыс, которые, почуяв людей, с писком стали метаться по дну бочки.

Ксеня, вскрикнув, с ужасом отпрянула. Удерживающему её у бочки Таракану она, вся дрожа, сказала:

— Я боюсь этих тварей. Зачем вы меня заставили на них смотреть?

— Давай вернёмся на прежнее место и там продолжим наш разговор, — отпуская руку девушки, предложил Таракан.

Они возвратились в «кубрик». Таракан опять не разрешил Ксении одеться, не предложил присесть.

— Если ты и дальше будешь брехать, я тебя голой задницей посажу в бочку к крысам. Они голодные, а поэтому с аппетитом полакомятся твоим телом. Так что решай окончательно: или расскажешь всю правду о своей беседе со следователем, или идёшь четвёртой подружкой к крысам в бочку, — пообещал он.

«Если он так уверенно заявляет, что знает все о моей беседе со следователем, то зачем пытаться дальше его обманывать? Даже если бы он и не знал об этом, то все равно мне пришлось бы ему все рассказать. Лучше быть убитой, чем стать кормом для голодных крыс», — решила она обречённо.

В те моменты, когда Ксеня молчала или запись могла его скомпрометировать, Таракан выключал диктофон, экономя плёнку и батарейки.

— Я расскажу вам всю правду, без утайки, — заявила Ксеня.

Записав на диктофон рассказ Ксении, довольный своей прозорливостью, Таракан в виде платы за признание коротко промолвил:

— Можешь одеться.

И не без интереса пронаблюдал за процедурой одевания девушки. Приведя себя в порядок, Ксеня присела на стул.

— Что вы со мной теперь сделаете? — робко спросила она. Делая вид, что он думает, какое решение принять, выдержав минутную паузу, Таракан ответил:

— Мои парни отвезут тебя туда, где взяли. Но днём им светиться около твоего дома нельзя, поэтому тебе с ними в этом лайнере придётся прокантоваться до темноты.

— Я могу и сама отсюда добраться до дома.

— Я не имею права тобой рисковать. Если по дороге домой с тобой что-нибудь случится, то и мой и твой хозяева с нас шкуру спустят. Сейчас парни тебя покормят, и ты сможешь отдохнуть от свалившихся на тебя переживаний.

— После такого допроса с пристрастием поневоле устанешь, — со смущённой улыбкой, довольная, что наконецто страхи её кончились, призналась Ксеня.

Перед тем как позвать парней с берега на баржу и самому уехать, Таракан попросил девушку:

— Ксеня, окажи мне одну услугу.

— Какую? — удивилась она.

— Ты можешь своему Августу Петровичу рассказать, как я тебя допрашивал, только не говори ему, что мы с тобой занимались любовью.

«Изнасиловал меня как дикарь, а теперь просит об услуге. Обязательно расскажу ему о твоём нахальстве. Пусть Август Петрович со Спицей намнут тебе бока за то, что ты сделал со мной».

Вслух же она заверила его:

— Ничего о твоём озорстве никому не скажу.

— Честно?

— Сам пойми, зачем мне лишний позор. — Ксеня попыталась убедить Таракана в искренности своего обещания.

Состоявшийся между ними разговор заставил девушку поверить, что все её страхи, опасения за свою жизнь остались позади.

После сговора с Ксенией Таракан позвал на баржу своих парней, которые с двумя огромными хозяйственными сумками в руках десантировались в трюм баржи.

Простившись любезно с Ксенией, Таракан покинул баржу. Вместе с ним на берег сошёл Като.

— Значит, так. Продержишь эту шмару на барже до глубокой ночи. Смотри, чтоб на её теле не осталось какихлибо увечий или синяков. Кто тронет её пальцем, может лишиться головы, — предупредил Таракан.

— Что за строгости такие? Чего нам об этом волноваться? — удивился Като.

— Находящийся с тобой Баклан пустит её в распыл, введя в вену смертельную дозу наркотика. Он такие уколы делать мастак. После этого отвезёте её в город и там в любом парке, в глухом месте, посадите на скамейку. Нужно, чтобы менты пришли к выводу, что они обнаружили наркоманку, которая умерла по своей вине, от передозировки наркотика. Сам понимаешь, если на её теле обнаружатся синяки или, не дай Бог, переломы, версия о передозировке может отпасть. Менты не поверят в самоубийство и начнут искать тех, кто её угрохал таким не очень-то оригинальным способом. Ты же этого не хочешь? И я не хочу.

— Теперь мне понятно, почему мы не должны портить ей макияж. А где мы возьмём ширку для биксы? По-моему, у Баклана её нет.

— Сейчас возьмёшь в моей тачке, — успокоил Като Таракан.

Когда Като взял из машины орудие преступления, Таракан сказал:

— Здесь тачке торчать целый день нельзя, может ментам броситься в глаза. Когда моему водиле к вам сюда приехать, чтобы вы могли воспользоваться его услугами?

— Часам к одиннадцати вечера пусть подъезжает.

— Хорошо, я распоряжусь. Как управитесь с тёлкой, немедленно сообщите мне результат. Я буду в спортзале вас ждать.

— Хорошо, — не очень бодро ответил Като. По-видимому, ему поручение Таракана не нравилось, но и отказаться от него он не мог. Имея массу замечаний «по работе», Като уже не решался перечить Таракану, так как знал, что может стать такой же жертвой расправы, какой сейчас была перед ним бикса.

Перед тем как уехать, Таракан о чем-то задумался. По кислой мине на его лице было видно, что решение какой-то задачи даётся ему с трудом. Наконец, обречённо вздохнув, Таракан достал из кармана брюк четыре банкноты по сто американских долларов каждая и отдал их Като со словами:

— Прежде чем оставить эту шалупень в парке или в сквере, положи ей в сумку капусту.

— Зачем? — не понял Като.

— Чтобы менты не подумали, что она была убита, а потом ограблена. Пусть считают, что проститутка своим передком заработала баксы и часть их потратила на ширку.

— Лихо закручено, — одобрил затею Таракана Като.

— Смотри не ополовинь баксы, не жадничай. Через ментов потом узнаю, сколько их у неё было обнаружено.

— Ни в коем случае грабить её не буду. Я же себе не враг, — пообещал Като.

Пожав друг другу руки, они расстались;

Так участь Ксении была решена окончательно и бесповоротно. Оказывается, быть проституткой опасно не только для здоровья, но и для жизни. Однако эту истину она вовремя так и не узнала.

Утром следующего дня прохожие обнаружили Ксению Загорулько мёртвой, лежавшей на лавочке в Михайловском саду, и сообщили об этом в милицию.

Приехавшую на место происшествия оперативную группу возглавил следователь прокуратуры Олег Захарович Серпухов. Группа осмотрела место происшествия, после чего труп Загорулько был направлен в морг. Судебно-медицинский эксперт Толмачёв установил, что смерть Загорулько произошла от передозировки наркотиков. Телесных повреждений на трупе обнаружено не было.

Биологическая экспертиза установила, что перед смертью потерпевшая имела половую связь не менее чем с четырьмя разными мужчинами.

Если принять во внимание, что Загорулько жила в Санкт-Петербурге без прописки, полтора года назад задерживалась работниками милиции за занятие проституцией и была оштрафована за это, то факт половой связи потерпевшей с несколькими мужчинами у следователя Серпухова особого беспокойства и подозрения не вызвал. Наличие золотых серёжек в ушах, двух золотых перстней на руках и четырехсот долларов в дамской сумочке исключало основания, которые позволяли бы предполагать, что она могла быть убита с целью ограбления. То есть следователь Серпухов проглотил приманку, которую подложил ему Таракан.

Серпухов действительно клюнул на приманку Таракана, однако винить его в недобросовестном отношении к своим служебным обязанностям нельзя. Обнаружив на месте происшествия использованный шприц, он не только изъял его в качестве вещественного доказательства, но и поручил оперативникам дактилоскопировать Загорулько. Криминалистическая экспертиза показала, что на шприце имелись следы рук, которые принадлежали погибшей.

Так как смерть Загорулько все же была насильственной, Серпухов по случившемуся факту возбудил уголовное дело и начал расследование. Его он проводил без огонька, вяло, поскольку считал, что смерть Загорулько произошла по её вине.