Последний рассвет - Виктор Власов

Обе чашки вновь наполнились саке.

— Не уходи, — задержал Риозо служанку, — присядь. Сюда, ко мне, поближе… — приобняв, тиская женщину, генерал Оды продолжал убеждать гостя.

— За вашим Тодой стоят монахи-заговорщики. Это те, кто не захотел сотрудничать с императором Гонара — их называют ямабуси, горные воины. Им, видите ли, претит властолюбие двора… Да они попросту завистники! В монастырях давно поделились на касты — одни священники допускаются к государственным должностям, а других оттирают. Вот такие и кричат о себе: мы, мол, самые святые!.. Ямабуси подобрали среди монастырских сирот каких-то безродных талантливых детей, воспитали в них веру в собственные права на престол страны, обучили и вооружили. А теперь эти выскочки рвутся к власти! И вы один из них. Вам нравится?

Сидеть и слушать такие откровения для Мицухидэ было непривычно. Хмель бродил в его голове, согревал сердце и жёг нутро. Генерал-предатель молча вспоминал раннее детство. Да, он помнил себя в сиротском приюте, больного и слабого. Помнил Хадзиме, с которым было весело озорничать и нестрашно сносить наказания от наставника Сендэя. У Хадзиме была маленькая сестрёнка — он ею командовал, пока девочку не присмотрел Кендзо и не забрал в своё додзё. Вспомнил и Мотоёри, который теперь советник императора — этот всегда был хитрецом и жадиной, но Сендэй любил его за явные способности. Тоду Мицухидэ припомнить не смог.

— Я должен обуздать разговоры! Сам! — просветлённо воскликнул Мицухидэ. — И я сделаю так! Сегодня же построю полки и расскажу воинам о Ёсисаде и Сендэе всё, что помню. Мои самураи пойдут за мною и остановят одураченных этими злодеями товарищей.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул Риозо, пьяно шаря под кимоно у служанки.

Глава 5

Кендзо нашёл братьев Зотайдо за изучением карты города Нагоя. Оба мастера, придавив коленями пергамент, сосредоточенно водили пальцами по линиям, исчертившим шершавую жёлтую поверхность выделанной кожи.

— Это святилище Ацута на вид незамысловато, но охраняется лучше любого замка, — бурчал под нос Лао. — Там сохэев гарнизон и наёмные самураи. В хранилище где-то должен быть и подземный ход, но откуда он ведёт — неясно. Вот в этих значках ты что-нибудь понимаешь, Хийована?

— Без местных вряд ли получится отыскать, — согласился Шуинсай. — Здравствуйте, Кендзо-сама! Очень кстати!

Даже не крякнув, старик присел на корточки рядом с ползущими по карте мастерами, ткнул посохом в одну из линий и провёл по ней до тёмного крестика почти под ладошкой у Шуинсая.

— Вот так идите. В этой минка спросите госпожу Ёри. Она заслуживает доверия.

— Как мы узнаем её? — резонно уточнил Лао.

Кендзо медленно поднялся, опираясь на трость, разогнулся и прошлёпал таби к очагу. Подкинул полешко. Протянул руки к пламени, почти касаясь оранжевого язычка.

— Вы её услышите, но не увидите. То, что надлежит, она передаст вам в руки. Переоденьтесь. Пойдёте вшестером… Твои разбойники, старший Зотайдо, нужнее поодиночке — я уже велел им, э-э-э… «дезертировать» с земляных работ и разгуляться по Нагоя и остальным городишкам провинции Мино.

— Мы, конечно, не сомневаемся, господин Кендзо, — Шуинсай почесал щёку, — что проберёмся внутрь хранилища реликвий. Да люди говорят, будто меча в нём нет. Если правда нет — как нам принести пользу сёгуну и императору? Устроить поджог?

— Да, — поддержал брата Лао, — мы ведь чем-то должны доказать, что не струсили и проникли в Ацута! А не найдя Меча, Разгоняющего облака, чем оправдаемся?

— Меч в святилище! — резко обернулся Кендзо. — Не в хранилище он, а где-то внутри алтарного помещения. Ищите. Без Меча невозможен истинный ритуал передачи власти императору Тоде от богов Ямато.

Переодетые крестьянами, шестеро ниндзя торопливо шли по тропе через горный отрог в направлении Нагоя. Склоны южной части хребта Кисо не высоки, не более двух тё. На той стороне перевала их ожидала первая сложность — родина Токугавы, крепость Окадзаки, находящаяся в тылу укрепрайона, выпускала из ворот отряды патрульных, стерегущих перевал. Проскочить мимо было непросто, очень многие дезертиры уже поплатились головой, и в качестве таковой вернулись на линию обороны. Ежедневно из Окадзаки в замок Тоёхаси являлся всадник с рогожной корзиной и сваливал к ногам бугё Риозо несколько окровавленных мясных кочанов.

Поросшие криптомериями склоны, хоть и невысоки, но белы от снега, а по снегу бежать, оставляя следы — дело гиблое. Братья Зотайдо и не надеялись проскочить мимо бдительного патруля. Им нужно было изобрести и применить какую-то уловку, чтобы подозрительность стражей успокоить, а лучше — как-то изловчиться и получить от одураченных помощь. Не доходя вершины перевала совсем чуть-чуть, Лао остановился.

— Здесь! Вон та орясина подойдёт, — указал он рукой на один их кедровых стволов значительной длины и толщины.

Йиро, Чонг-Ву, Монтаро и Маса вчетвером протоптали дорожку к указанному дереву, утрамбовали снег. Шуинсай примерился и сделал засечку топором. Оно, топорик, для такой работы не особенно годен, но Шуинсай не мог снарядиться нормальным инструментом лесоруба — группе предстояло выдавать себя за плотников, идущих в город. У каждого за поясом торчал подобный «струмент» — на короткой тонкой ручке г-образное лезвие с квадратным затыльником и бородкой.

Стук лёгкого оно глушился расстоянием, и это давало шанс успеть сделать дело до того, как их услышит патруль и проявит к ним нездоровый интерес. Шуинсая сменил Монтаро, того Чонг-Ву… и вскоре ствол толщиной в обхват повалился наземь, хлестанув снежную целину и взвихрив облако колких снежинок. Синоби обступили поваленное дерево и вшестером быстро обрубили ветки, ободрали кору. Монтаро имел плотницкие навыки, ему и доверили тесать начисто. Большой парень старательно выбрал острым топориком зазубрины, срезал на одной стороне бревна продольную полку, а затем высек по нарисованным Лао знакам иероглифы имён и текста молитвы духам. Один конец бревна Монтаро тщательно скруглил, изобразив фаллическую головку.

Передохнув и перекусив, довольные работой, шестеро «плотников» подхватили брус на плечи, и поплыл этот психологический таран вперёд безрогой головой.

К вечеру того же дня они наткнулись на патруль Токугавы. Десять конных самураев, вооружённых луками и копьями, дожидались группу крестьян, деловито несущих с гор какое-то бревно священного вида. Те спокойно приближались к воинам, ничуть не выказывали паники, будто самые что ни на есть законопослушные граждане, занятые делом важным и нужным.