В глубине сердца - Шарон Сэйл

— Заткнись и иди вперед!

Саманта сделала несколько шагов и снова обернулась, чувствуя, что Дезире знает, куда ведет ее, и что, когда они туда доберутся, разговаривать будет поздно. Там она умрет.

— Ты должна выслушать меня, Дезире. Донни был наркоманом. Он пропустил два прослушивания, а когда наконец явился, то был в таком состоянии, что не мог даже прочесть текст. У меня не было выбора. Моя работа в том и состоит, чтобы подбирать надежных актеров для ролей. Донни был хорошим актером, но не умел держать себя в узде. Он всегда был слишком безалаберным.

Саманта набрала в легкие воздуха и тихо выдохнула. Она должна убедить эту женщину в своей невиновности, иначе будет поздно.

— Донни не совершал самоубийства, это был несчастный случай. Он принял слишком большую дозу. Вскрытие подтвердило это. Ведь это было во всех газетах. Ты должна помнить.

Дезире пошатнулась. Ее глаза закатились, и на секунду Саманте показалось, что та сейчас упадет в обморок. Она приподнялась на цыпочках, выжидая, когда появится шанс убежать, но этого шанса ей не дали.

Дезире глубоко вздохнула, расправила плечи и выкрикнула Саманте в лицо:

— Ты лгунья! Грязная лгунья! Заткнись! Заткнись навсегда!

Но Саманта продолжала, словно ее и не прерывали:

— Такое ведь случалось и раньше, правда, Дезире? Но в тот, последний раз он зашел слишком далеко, и врачи просто не смогли спасти его. Это не его вина. И не твоя. И, клянусь Господом, не моя тоже. Донни был болен и просто не смог выздороветь.

— Нет! Он мертв, и все это из-за тебя! — снова выкрикнула Дезире.

Саманта даже не увидела, как это произошло.

Дезире нанесла удар. Ее нога взметнулась вверх и вперед, ударив Саманту точно в солнечное сплетение. В глазах взорвался ослепительный свет, воздух вышибло из легких. От удара девушка отшатнулась назад. Послышался громкий треск, и она почувствовала, что земля проваливается у нее под ногами, а затем поняла, что куда-то падает. Не в силах вздохнуть после удара, она даже не смогла закричать.

Прогнившие доски, скрывавшие старый колодец на заброшенной ферме, подались под ее весом. Падая, Саманта еще успела посмотреть наверх и подумать, что Клаудия-Дезире говорила истинную правду. Кажется, у нее действительно был черный пояс по карате. Удар это подтверждал. Дезире закружилась в танце восторга, дрожа от напряжения и радостного возбуждения. Она сделала это! Саманты Карлайл нет! Внезапно ей захотелось увидеть собственными глазами, убедиться наверняка, что Саманта не сможет вернуться оттуда, куда она ее отправила.

Дезире перегнулась через край колодца и вгляделась в глубину темной узкой шахты, затем начала смеяться. Гладкое хорошенькое личико внизу теперь было все в грязи и крови. Тело, которое так любил шериф Найт, лежало скрюченное, неестественно вывернутое, полускрытое мелкой водой. Так же внезапно, как возникло, возбуждение Дезире пропало. Она медленно выпрямилась и начала озираться вокруг, чтобы убедиться в последний раз: их никто не заметил. Опасный огонек зажегся в глазах, обшаривавших окрестности. Нет, это уединенное место было выбрано идеально.

Револьвер тяжело повис в безвольной руке женщины. Она опустила на оружие удивленные глаза, словно впервые почувствовала его тяжесть, и дважды сморгнула, выходя из оцепенения.

— Если бы он видел тебя сейчас, то вряд ли потащил бы сразу в кровать, — произнесла Дезире отрывистым лающим голосом и повела револьвером вниз, чтобы подчеркнуть свои слова.

Затем вдруг расставила ноги и нацелила оружие в жерло колодца. Ее палец дернулся на спусковом крючке, и все же она не выстрелила. Ей пришла в голову мысль: если Саманта умрет слишком быстро, ее мучения будут недостаточны. Донни страдал. Пусть пострадает и она.

— Нет, — словно продолжая разговор с самой собой, сказала Дезире. — Ты так просто не отделаешься, мисс Саманта Карлайл. Ты будешь умирать долго. И, лежа там внизу, в отчаянии, корчась от боли, зовя своего любимого и тщетно умоляя о пощаде, вспоминай, что ты сделала с моим Донни. Вот тогда ты по-настоящему пожалеешь о содеянном.

Женщина прикрыла отверстие парой досок, отвернулась и двинулась к грузовику.

Распахнув дверь, она наклонилась и, открыв свою сумочку, вытащила из нее записку, которую написала шерифу Саманта. Скомкав ее, Дезире бросила бумажку на землю и вдавила в грязь носком туфли. Удовлетворенная тем, что не берет с собой ничего принадлежавшего ее врагу, она вытащила из-за сиденья сумку и торопливо спрятала револьвер под одеждой. Сощурив глаза от слепящего солнца, она подняла светлый парик.

— Еще один, последний раз, — напомнила она себе, поправляя парик перед зеркальцем заднего вида, чтобы ни одна прядь ее рыжих волос не была видна из-под него. Не оглянувшись на сцену преступления, Дезире Адонис завела грузовичок и поехала к шоссе. Полчаса спустя она уже стояла на автобусной остановке рядом с кафе Мэрили, ожидая междугородного автобуса до Далласа. В Далласе она села на самолет и вылетела в Лос-Анджелес.

Светлый курчавый парик и револьвер были оставлены ею в женской комнате далласского аэропорта за несколько минут до посадки. Никто, кроме Саманты Карлайл, не мог теперь связать Дезире Адонис из Калифорнии с Клаудией Смит из Техаса. Но мертвые говорить не умеют.

Сознание вернулось вместе с болью и растерянностью. Почему, подумала Саманта, она лежит вся мокрая и замерзшая, а ее кровать столь тверда и бугриста? Потянувшись, чтобы набросить одеяло на тело, она громко застонала, когда ее рука ткнулась в стену колодца. Холод пробрал ее до костей.

— Джонни… мне холодно, — пробормотала она. Но никто не пришел и не укрыл ее. Никто не унял боль. Она не могла понять, почему ноги никак не распрямляются и почему она не может просто скатиться с кровати, как сделала это сегодня утром.

Лишь после третьего болезненного вздоха она вспомнила Дезире Адонис и инстинктивно дернулась, пытаясь избежать удара, которого не увидела. Но было слишком поздно. Удар пришелся в цель, и она лежит в колодце.

— О Господи, — прошептала она. Реальность вернулась, и Сэм сразу почувствовала свое изломанное, дрожащее тело, когда попыталась приподняться. Стоило ей шевельнуться, как позвоночник пронзила резкая боль, отозвавшаяся даже в затылке. Непроизвольный вскрик заметался по колодцу, отражаясь странным эхом на своем пути вверх, на свободу.

С полными слез глазами, Саманта в ужасе зажала рот рукой. Что, если Дезире все еще рыщет где-нибудь поблизости? Крик мог выдать этой сумасшедшей, что Саманта все еще жива.

Она не могла знать, что Дезире Адонис давным-давно уехала. Она лишь чувствовала, что ей больно и она совсем одна — в таком одиночестве, в каком не была ни разу за свою жизнь.