Дитя пламени - Кейт Эллиот

Казалось, он был мертв.

Но когда маленькая рыбешка затрепыхалась и выскользнула у него из рук, чтобы быстрее уйти под воду, он повел себя как живой. Смех людей, собравшихся вокруг него, тоже звучал живо и громко. А тот коренастый человек, что угрожал ему вчера топором, выглядел очень бодрым.

Он знал, на что похожа смерть. Только вчера он держал на руках новорожденного младенца, от его маленького тельца синюшного цвета веяло смертью, но он узнал от тети Белы, что иногда их нужно растирать, чтобы напомнить вновь пришедшим душам, что такое жизнь. А вчера он сам шел по полю битвы, и жизнь оставляла его, сочась вместе с кровью из глубоких ран.

И сейчас было сложно поверить, что он снова жив, стоит почти по пояс в холодной реке, а водный поток, устремляясь вниз, пытается сбить его с ног и увлечь за собой. Гораздо легче было представить, что он мертв, но он видел корзины, полные рыбы, стоявшие вдоль берега, пенные волны разбивались о камни, тихо откатываясь прочь, серебристая чешуя рыб блестела и переливалась на солнце. Его друг Уртан, похлопывая его по плечу, произносил какие-то абсолютно ничего не значащие слова, но все это было очень весело. Возможно, смерть и не будет столь тягостной, пока Господь сводит его с такими замечательными людьми.

Двое других товарищей, Тости и Кэл, тут же начали плескаться в воде, как только последняя снасть оказалась на берегу и была освобождена от щедрых речных даров. Теперь Кэл вновь закрыл ее пробкой из разбухшей древесины и бросил назад в реку. Они немного поплавали, смеясь, болтая и жестами приглашая его присоединиться к ним.

Он расслабился и позволил потоку сбить себя с ног, так он вновь оказался в объятиях воды. Разве смерть не этого требовала от своих жертв? Только он, возможно, устремлялся вверх, в Небесную Реку, совершая свой путь в Покои Света, оставляя позади много разных мест. Но когда вода покрыла его лицо, он услышал лай собак. Он тут же поднялся и встал, Горе несся к нему, громко шлепая по воде, Ярость в страхе заливалась на берегу.

— Нет, нет, друг, — сказал он, вытаскивая Горе за передние лапы обратно на берег, — я подожду здесь еще немного, если Господу так угодно. — Его товарищи подплыли ближе, не понимая его намерений. Они настороженно улыбнулись, когда он встряхнул мокрой головой, потом весело рассмеялись, увидев, как Горе погнался за облачком тумана, пытаясь сбросить его с себя.

Деревня раскинулась сразу за рекой. Позади деревянных домов высился огромный курган, только недавно были закончены земляные работы и выложены мрачным кругом огромные валуны на его плоской поверхности. Очень многим курган напоминал ему поле боя, где он пал, но река там бежала в другом направлении, лес не разросся так густо на север и запад, да и сам курган был очень древним.

И там не было деревни, скрывающейся в его тени. Это место не могло быть тем, где он умер.

— Но это — хорошее место, — уверил он Горе, который неодобрительно посмотрел на него. — И все же тебе не кажется странным, что в загробной жизни совершенно нет железа? За поясом у них кинжалы из кремня, а плуги у них не что иное, как крепкая деревянная рогатина, сделанная так, что одна ее часть переворачивает землю. Мне кажется странным, что Господь наказывает людей, делая их труд неимоверно тяжелым в другом мире.

Так сказала бы тетя Бела. Но она не была больше его тетей; у него не было семьи, осиротевшее дитя мертвой блудницы.

— Алан! — Уртан махал ему, чтобы он подошел к корзинам, поднять каждую из них могли только двое сильных мужчин.

Может, у него и не было семьи, но на этой земле они нуждались в нем, пусть только для того, чтобы перенести корзины с рыбой в деревню. Разве не отдал он все женщине-кентавру? Возможно, на этой остановке по пути в Покои Света он должен забыть ту жизнь, которой жил раньше.

Они тащили корзины вверх по склону. Дети визжали и прыгали вокруг рыбы, и, испытывая благодарность за столь добродушный прием, он понял: после всего, что с ним произошло, совсем не сложно выучить несколько слов: «рыба», «корзина», «нож» и слово, означающее «дети», подходящее для мальчиков и девочек.

Это была замечательная идея — изучить здесь как можно больше, ведь он даже не представлял, сколько времени проведет в этом месте и где окажется потом.

За воротами он увидел Адику. Без золотых рогов и витого пояса, внушающих страх, она была бы похожа на любую молодую женщину, если бы не пылающий шрам на Щеке. Она наблюдала, как они тащат корзины через ворота, и он улыбнулся, поймав себя на мысли, что очень рад ей, но тут же в голове всплыла картина прошлой ночи, когда она указывала на кровать в своем доме. Адика улыбнулась в ответ, сделав шаг вперед, отчего ветерок распахнул ее юбку, открывая длинные стройные ноги.

Алан вспыхнул и посмотрел вдаль. Разве не давал он клятву Таллии? Если он должен отказаться от нее, если должен признать, что он и Таллия больше не муж и жена, разве задолго до этого не давал он обет в церкви? Он не должен восхищаться красотой женщин.

Когда они подошли к большому дому, который находился в центре деревни, он обернулся и посмотрел на ворота, что остались далеко позади. Адика все еще стояла там, рядом с пожилой женщиной, которую звали Орла. Разве не расстался он со всеми клятвами и обещаниями, обманами и тайнами? Разве женщина-кентавр не забрала всю его прежнюю жизнь, оставив обнаженным, как новорожденного, для новой жизни в новом мире?

Возможно, как тому младенцу, ему нужно было снова научиться дышать. Может, в том и заключалась тайна путешествия, что на каждой остановке по пути ты учишься чему-то новому, пока не будешь подхвачен потоком, несущим тебя к свету Господа.

В большом доме дети всех возрастов крутились около рыбы, а Уртан каким-то немыслимым образом успевал раздавать ее, пока не осталась небольшая часть для Тости и Кэла.

— Пойдем, — сказал Кэл, которого, видимо, еще при рождении ужалила пчела нетерпения. Они с Тости были одного возраста, очень похожи между собой и различались только темпераментом. Они провели Алана через всю деревню к другому большому дому. Подойдя ближе, они оказались перед мощным каменным основанием с деревянными столпами и перекладинами, соломенной крышей, с одной стороны в пристройке к дому раньше располагались конюшни, сейчас понять это можно было лишь по витающему вокруг едва уловимому запаху животных. Внутри дома Кэл обратил его внимание на разнообразные меха и циновки из тростника, свернутые и лежащие на деревянных настилах под накренившимися стенами. Молодой человек, указав ему на одно из мест, жестами объяснил, что здесь он будет спать, и заставил Алана пять раз повторить слово, которое, должно быть, означало «спать» или «кровать». Удостоверившись, что Алан запомнил, он вновь проводил его на улицу. Убирая в сторону внутренности, они выкладывали подготовленную рыбу на поверхность, устланную ивовыми прутьями, чтобы дать ей просохнуть. Не одна попытка потребовалась Алану, чтобы научиться пользоваться кремневым ножом, но он упорно продолжал добиваться результата, а Тости, чтобы не мешать ему тренироваться, вскоре удалился.