Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Жертвенные места, определенно возникшие в V в., по-прежнему связаны с болотами, водоемами, реками, иногда их обозначают насыпи на берегах, моренных грядах. Новой особенностью воинского ритуала становится посвящение богу войны конской сбруи, характерно и обилие золота. Крупнейший из известных кладов Швеции, Туна/Вестерлюнг (Tuna/Vesterljung), Сёдерманланд (1774), в усадьбе Tureholm, весил более 12 кг; был отобран десяток лучших находок, в настоящее время сохранилась лишь шейная гривна, с характерным «серповидным» чеканным орнаментом, и оковки меча. Крупнейший из сохранившихся кладов Швеции, Тимбохольм (Timboholm), Вестеръётланд, составляют кольца и слитки золота весом до 7 кг, также с полулунным орнаментом. Клад в Шёруп (Sjorup/Haglinge), Сконе, был зарыт около 500 г. или в начале VI в., в галечной гряде. Для вещей характерен особый стиль — орнамент в высоком рельефе, геометрические спирали, пальметки; этот «шерупский стиль» расценивается как римское влияние мастерских Паннонии. Клад в Йончёпинге (Jonkoping), Смоланд, был скрыт на глубине 2 м, он представляет собрание бронзовых литых вещей: кольца и гнутые стержни, увенчанные изображением человеческой головы (оковки седла). Святилищу принадлежали, очевидно, и находки в Сёздала (Sosdala/Norra Mellby), Сконе, конца V в.: в галечной гряде, зарытые в ямках через несколько метров; все вещи сильно повреждены, это исключительно конская сбруя и оковки седла, из низкопробного серебра или серебреной бронзы с чернью, украшенные штампованными звездочками и геометрическим бортиком, геометризованными изображениями парных конских голов («сёздала-стиль»). Известны массивные гривны в нескольких экземплярах из различных мест Южной Швеции (Ханненов, Хеллестед), до 1 кг и более, с заходящими концами и полулунным орнаментом; подобные же — в Вестеръётланде, Сконе, Мелар, Эланде и Готланде и на севере до западного Вермланда; уровень благосостояния распространялся от побережий в глубь страны, прослеживаются тесные связи с юго-восточной Норвегией, определенное единство культуры (проявившееся позднее в эпической традиции о единой общескандинавской королевской династии Инглингов). Вкладе из Койнге (Koinge), Халланд, представлен фрагмент (1/7 часть) массивной воротничковой гривны, типа гривны из Мёне, весом 200 г; целая вещь весила бы около 1,5 кг, эта находка напоминает скальдический эпитет конунгов и вождей — «разрубатели колец» (Stenberger 1977: 306-379).

Могильники, возникшие в середине I тыс. («послеримское время», V в.), по-прежнему характеризует биритуальность, грунтовые или подкурганные языческие ингумации с оружием и прочими вещами соседствуют с курганами, скрывающими сожжения (урновые и безурновые), возрастает количество сопровождающих захоронение вещей. Наиболее показательный и известный памятник этого времени — датский могильник Линдхольм Хойе (Linholm Hoje) в северной Ютландии, насчитывающий более 700 курганов; наиболее ранние датируются VI в., курганное поле использовалось до конца эпохи викингов, к ранним относится более 30 ингумаций, могилы окружены каменными оградками (в том числе ладьевидными), низкими насыпями различных форм, отмечено сожжение, вместе с останками человека, жертвенных животных (овца, собака, голова и ноги лошади), погребенных сопровождало оружие, гребни, украшения и бытовые вещи. Биритуальность (если не преобладание ингумации) характерна и для юго-западной Норвегии; показательно великолепное погребение воина в Сандане (Sandane), середины V в., с двулезвийным мечом-спатой и полным вооружением «эрула» (Stang 1996). В Швеции этого времени также сохраняется биритуальность; над прахом «малых конунгов» или просто знати вновь сооружают «Великие курганы», особенно в Средней Швеции, в курганных могильниках преобладают сожжения. Круглые низкие земляные или каменные насыпи сооружали над кострищами или ямными сожжениями, известны и высокие, до нескольких метров, курганы. Над грунтовыми захоронениями водружали «баутастенар» (стелы), самые крупные относятся именно к этому времени. V-VI вв. датируются и некоторые сожжения в «судейских оградах» (домарринген). Ингумации (под курганной насыпью, а может быть, и без таковой) совершали в камерообразных деревянных «цистах», такие погребения становятся обычной формой в долине Мелар.

Эти, подобные комнатам, могилы устраивали как для мужчин, так и для знатных женщин, и, как правило, они разграблены (вскоре после сооружения). Наиболее известный памятник этого рода — Фуллеро (Fullero), близ Старой Уппсалы, именно такая разграбленная камерная могила была открыта под низким каменным курганом; камера 4,5х 2,2 м, деревянное перекрытие обрушилось, и под ним сохранились умбон, посеребреная шпора, части кольчуги (меч исчез — может быть, грабители искали именно его), найден золотой aureus императора Максимиана Геркулеса (286-305 гг.). Такое же разграбленное захоронение открыто в Вальсъерде, возле погребений в ладье «вендельского времени» (VII—VIII вв.) (Arwidsson 1948), подобное же — в Ловэ на озере Мелар, также разграбленное; едва ли не одновременное опустошение могил знати, очевидно современниками, М. Стенбергер объяснял какими-то острыми социальными коллизиями, разыгравшимися в Свеаланде V-VI вв. (Stenberger 1977: 348).

Монументальные курганы, наибольшие по размерам, чем в любой другой период, были воздвигнуты в Швеции именно в «эпоху Великого переселения народов», хотя первые насыпи такого рода появляются в римское время, и воздвигались также позднее, в вендельский период и эпоху викингов. Сама по себе «цезура», хронологический разрыв с традицией эпохи бронзы, должна учитывать факт «топохронического» сохранения древних курганов в культурном ландшафте, бесспорные свидетельства их осознанного почитания и функционирования, таким образом, в культуре следующих поколений и эпох. «Регенерация» курганной традиции — прежде всего момент истории ментальности населения, но не свидетельство резкой смены или хотя бы изменения культуры, основанной на устойчивых архетипах.

Достаточно типичный пример такой регенерации — «Курган Оттара» (Ottars-hogen) в Хусбю, близ Венделя. Погребальный памятник, связанный топонимом с известиями об одном из конунгов династии Инглингов (с основной резиденцией в Старой Уппсале), был сооружен в «королевской усадьбе» (husbu) на северной окраине «Уппсальского удела» и представляет собою монументальную насыпь высотой 8 м и диаметром 40 м. «Курган Оттара» исследован в 1914 и 1916 гг. Под земляной насыпью скрывалась каменная, перекрывавшая погребальное кострище, открытая могильная яма, деревянное ведро с бронзовыми оковками, использованное в качестве погребальной урны, костяные и железные вещи, солид Василиска (476-477), что позволяет отнести этот курган к наиболее ранним из «курганов Инглингов» (Lindqvist 1936).

Каменные курганы с венцами над сожжениями и ингумациями типичны для этого времени на Готланде, где, впрочем, совершались и захоронения в грунтовых кистах (каменных ящиках), известных с предшествующих периодов. Самое богатое погребение эпохи Великого переселения народов на Готланде открыто в Басхальдерсхед (Bashaldershed), в кисте был похоронен мужчина с полным вооружением (меч в ножнах, умбон щита, три копья, много стрел), поясом с серебряными накладками и пряжкой (дунайского круга изделий), бронзовой равноплечной фибулой, золотым перстнем, найдены также золотой брактеат «типа С», игральные фишки и костяной гребень. Погребальный инвентарь дополняют котел «вестланнского типа», стеклянный кубок, стеклянная бусина (черная с желтой волнистой нитью; назначение неясно, может быть, это — деталь, относящаяся к мечу). Бусы в воинских погребениях встречаются на пространстве от Волжской низменности на юго-востоке до Франции и Англии с рубежа н. э. до 650-х гг., часто около рукояти меча (куда крепились шнуром?). Этот амулет или знак собственности — обычай ирано-сарматского круга, перенятый у гуннов и заимствованный германцами. Могила гуннского времени в Скандинавии представляет собою своего рода эталон элитарного обряда эпохи (Stenberger 1977: 338, 347,429).

Именно в эту эпоху впервые появляется принципиально новая и значимая для скандинавской культуры в дальнейшем, вплоть до эпохи викингов, категория памятников, поминальные «картинные камни», bildstenarГотланда. Стелы из высоких гранитных блоков, с плоской «лицевой» стороной, покрывались врезанными изображениями в низком рельефе, раскрашенными черной или черной с красною краской. Стилистика и образы первоначальных композиций тесно связаны с искусством петроглифов и представляют собою особую и высшую фазу его развития. Надмогильные или памятные камни соединили, может быть не без влияния римских и кельто-ирландских традиций, местный обычай bautastenar, надгробных стел, с еще более древней семантикой наскальных изображений. Ранние «картинные камни» Готланда, воздвигнутые в V — начале VI в., это строго оформленные стелы с символическими и орнаментальными мотивами (солнечная ладья, солярные символы, симметричные изображения мифологических персонажей и животных), они передают содержание «основных мифов» архаической эсхатологии Севера. В дальнейшем, в столетия, предшествующие эпохе викингов, и в течение этой эпохи, создаются многоярусные повествовательные композиции, нередко близкие по содержанию стихотворным текстам «Эдды».