Оружие Кроноса - Александр Петровский

— Да! — подтвердил Жора.

— Соседка у нас была, Розалия Исааковна. Вот точно так она и говорила.

— Не помню я таких соседок! — заявил Жора. — А память у меня хорошая!

— Со второго этажа! Она потом в Израиль уехала, но почему-то в Канаде оказалась.

— Ах, эта! Точно! Тогда всё в порядке, — успокоился Жора и нежно поцеловал жену в щёчку.

— Сатана, скажите, а у меня похоже получилось? — поинтересовалась Ромуальдовна.

— Как вам сказать, милейшая? Мягко говоря, не совсем. Слишком утрированно. Да и словом «таки» вы явно злоупотребляли. Плюс куча мелких ошибок. Но, если взглянуть с другой стороны, таможенников вы убедили, а большего от вас и не требовалось.

— Таможенников? Я думала, это пограничники.

— Какая нам разница? — небрежно махнул рукой Сатана. — Не будем терять времени. Идти нам вон к тому выходу, — он указал нужное направление.

— А куда потом? — задал вопрос Жора. — Может, в бар зайдём?

— Позже, уважаемые. Сейчас мы поедем в гостиницу, там с дороги примем душ, и раздобудем для вас новую одежду.

— Для маскировки?

— Нет. Ваша уже не свежая и, мягко говоря, несколько попахивает. Особенно ваши носки, Абрам Альбертович. В Израиле это ещё можно было как-то списать на непривычную вам жару, но англичане с их прохладным климатом наверняка обратят на вас пристальное внимание, а это последнее из того, что нам сейчас нужно.

Пройдя через вращающуюся дверь аэропорта, Ромуальдовна сразу же достала сигарету, но та непостижимым образом исчезла у неё из губ.

— В Британии помешаны на запрете курения, — пояснил Сатана. — Покурите чуть позже, в машине.

— Что, и на улице нельзя? — удивилась женщина.

— Я не знаю нюансов британского законодательства. Но если вы по незнанию что-нибудь нарушите, вам придётся повторно исполнять свой номер разговорного жанра, теперь уже в полицейском участке, или как он там у них называется. Причём былого успеха никто не гарантирует.

— Но посмотрите, вокруг же многие курят!

— Это вы потом полицейским расскажете. Может, они оценят убедительность ваших аргументов. И вообще, спорить просто не о чем. Вот наш автомобиль, — он кивнул в сторону роскошного белого лимузина. — Внутри него делайте, что хотите. В разумных рамках, естественно.

Шофёр предупредительно распахнул дверцу, и Сатана уселся на водительское место. Узнав шофёра, Жора неимоверно обрадовался.

— Привет, Бабай! — заорал он, крепко пожимая руку. — Вот уж не думал, что мне будет приятно видеть твою узкоглазую рожу, но ведь знакомый же человек! А то вокруг сплошняком чужие, считай, инопланетяне!

— Садитесь уже, знакомые, — улыбнулся Елубай. — Шайтан торопится.

Как только за Жорой закрылась дверца, лимузин тихонько заурчал и плавно тронулся с места.

— Мне страшно ехать с Сатаной за рулём, — заявила Ромуальдовна.

— Глупости. Вовсе не я управляю автомобилем, — возразил Сатана. — Машину ведёт уважаемый Елубай Нуртасович.

— Как это глупости? Я же видела, как вы садились за руль!

— Вас ввёл в заблуждение старинный британский обычай всё делать не так, как на континенте. Пусть многократно хуже, лишь бы иначе. Поэтому британцы всегда размещают автомобильный руль не с той стороны, и все поголовно ездят исключительно по встречной полосе.

— Странные они какие-то.

— Полностью разделяю вашу точку зрения, уважаемая Сара Ромуальдовна. Кстати, можете курить.

— Что-то перехотелось, — отказалась Ромуальдовна.

— Тяжко с вами, — вздохнул Сатана. — Вы такая непоследовательная. Удивляюсь, как вас терпит Абрам Альбертович.

— С трудом, — буркнул Жора.

— Что ж, это похвально, ибо любой труд почётен.

— Странные у них теперь имена, — отметил Елубай, не отрывая взгляда от дороги.

— За это они должны благодарить исключительно своего Господа Иисуса Христа, пребывавшего во время оформления паспортов для этой замечательной супружеской пары в озорном настроении. Кстати, их фамилия ныне — Эйнштейн.

— Да, у пророка Исы с юмором всё в порядке.

— Вот тут я с вами не согласен, милейший Елубай Нуртасович. Однако ближе к делу. Вы уже связались с моими людьми в Лондоне?

— Нет. Простите, Шайтан! В Москве был туман, и рейс задержали. Я только успел оформить прокат лимузина, как уже настала пора возвращаться в аэропорт, встречать вас.

— Ничего страшного, это не к спеху. Сейчас едем в гостиницу, там обновим гардероб этим грязнулям. Потом я сам разберусь со здешним филиалом моей организации.

— А что вы забыли в Англии? Если это не секрет, конечно. Я теряюсь в догадках.

— Хочу поговорить с одной более чем успешной писательницей. Есть предположение, что она знает кое-что, нужное мне.

— Та самая магия, которую боится Женя?

— Именно она. Только это не совсем магия, как выяснилось. Вот послушайте, что нам рассказала милейшая Богородица.

Сатана со всеми подробностями пересказал рассказ Марии, но каким-то таинственным образом у него это заняло очень немного времени.

— Много интересного рассказала вам Мариам, — прокомментировал Елубай. — Удивительно мне, если поверить, что её рассказ не санкционирован Аллахом.

— А мне удивительно, почему она, рассказав так много, не захотела пересказать беседу моего отца с милейшим Евгением Викторовичем. И при этом интересно, о чём же именно уважаемая Маша соизволила умолчать.

— А я не могу понять, зачем она строила глазки моему мужу! — сообщила Ромуальдовна.

— Я не заметил, чтобы Богородица это делала, — возразил Сатана. — Мне даже показалось, что не она приставала к милейшему Абраму Альбертовичу, а совсем наоборот.

— Наверно, так и было, — расстроилась женщина. — Кобель ты, Жора! Даже когда ты Абраша! Я ещё понимаю, когда ты на Вагиню полез, она, хотя бы, богиня любви! Но на Деву Марию? Она же уродина!

— Вы не справедливы к уважаемой Маше. Она очень даже красива, как на мой вкус. Пусть с Афродитой её не сравнить, титула «уродина» она вовсе не заслуживает. Ромуальдовна, полагаю, ваша оценка её внешности подсказана жгучей ревностью. И в любом случае, некрасивых женщин не бывает, бывает мало выпивки. В доме отца моего, как любит выражаться мой братишка, выпивки всегда достаточно. Так что удивляться тут нечему.

— Шайтан, а я вот не могу понять, что в этом списке делает Леонардо да Винчи, — вмешался в их разговор Елубай. — Разве он сочинял какую-то муть, которая захватывала читателя? Он, вроде, был художник и изобретатель, а не литератор.

— Я тоже не понял, — признался Сатана. — Но перебивать Богородицу дурацкими вопросами не стал. Решил, что в последнее время Леонардо постоянно вставляют в какие-то дикие списки. То общество иллюминатов, то орден тамплиеров, то в его работах находят какой-то сумасшедший шифр. В общем, он стал популярной фигурой. Это уже своеобразный штамп современных литературы и кинематографа. Но Леонардо нам помочь не в силах, ведь бедняга давно помер. А вот писательница, с которой я хочу поговорить, жива.