Непристойные предложения - Уильям Тенн

от времени он и бутылка виски исполняли то, что нзред-фанобрель назвал актом конъюгации. Я, самолично видевший этот процесс, могу заверить вас, что описать его невозможно. Не понимаю только, что от этого акта получает бутылка виски.

— Возьмешь стул? — предложил Шлестертреп, отпуская робота ундуляцией пальцев.

Я подкатился к стулу, готовый соблюсти человеческий протокол, но столкнулся с трудностями при водружении, поскольку на стуле не было удобных для хватания выступов. В итоге я занял несколько напряженную позицию, прижав все щупальца к бокам и дну стула.

— Ты похож на пауков, которые являются мне после беспробудной пьянки, — любезно заметил Шлестертреп.

Поскольку наш крохотный ум не в состоянии постичь большинство человеческих мыслей, я тщательно записывал все слова Великого цивилизатора, вне зависимости от того, понимал их сразу или нет. Итак, «пауки»? «Беспробудная пьянка»?

— Ты — Хоган Шлестертреп из Голливуда, Калифорния, США, Земля, явившийся, чтобы вывести нас из темной утробы невежества в светлый садок знания. Я — нзред-шафалон, потомок нзред-фанобреля, который встретил твоих предков, когда они впервые высадились на этой планете. Покойный нзред-нзредд назначил меня твоим техническим консультантом.

Он сидел совершенно неподвижно, маленькое отверстие в его голове — называемое ртом — раскрывалось все шире и шире.

Польщенный и ободренный его явным интересом, я перешел к самой ценной своей информации, о ценности которой тогда даже не подозревал:

— Как записано в Книге семерок: Когда плух встречает плуха, они обсуждают секс. Проводится собрание, выбирается координатор, и, под одобрительные крики и приветствия, они обретают статус полноценного супружества. Семь в квадрате равно сорок девять.

Тишина. Хоган Шлестертреп быстро конъюгировал со своей бутылкой.

— Отправлен на пенсию, — через некоторое время пробормотал он. — Великий Хоган Шлестертреп, продюсер и режиссер «Лунной песни любви», «Делений две тысячи сто девятого», «Мы полюбили астероиды» — отправлен на заслуженный отдых в чокнутый мир! Обречен провести остаток дней среди болтливых пауков-математиков и голодных как-их-там.

Он встал и принялся расхаживать — это действие выполняют нижними щупальцами.

— Я дарил им сагу за сагой, величайшие стерео, что когда-либо видел и чувствовал Голливуд, — и лишь потому, что мой ремейк «Марсианской миссии» вышел обычным эпосом, они заявили, что я перегорел. Хватило ли им приличия — этим людишкам, которых я подобрал в канаве и привел к славе, — хватило ли им приличия найти мне работу дистрибьютора в достойном месте вроде Титана или Ганимеда? Нет! Если уж им приспичило сослать меня на Венеру, попытались ли они хоть немного смягчить муки своей совести, отправив меня на Полярный континент, где человек может отыскать пару баров и поговорить с себе подобными? Ха! Они не осмелились — ведь я мог вернуться, если дать мне хоть какой-то шанс. Нет, этот Сонни Галенхупер — который называл себя моим другом! — находит мне жалкую работенку в Межпланетной культурной миссии — и меня сбрасывают на исходящий паром Макроконтинент с кучей оборудования, чтобы снимать стерео для животных, которых половина биологов галактики считает невозможными! Вот это дело! Но «Шлестертреп продакшнс» еще вернется, больше и лучше, чем прежде!

Таковы были его памятные слова: я в точности передаю их. Быть может, в грядущие времена, когда наша цивилизация достигнет более высокого уровня — при условии, что нынешняя проблема решится, — эти слова будут полностью поняты и оценены поколением еще не родившихся, но намного более интеллектуальных плухх. Именно им я посвящаю эту речь Великого цивилизатора.

— Итак, — сказал он, повернувшись ко мне. — Ты знаешь, что такое стерео?

— Нет, не совсем. Лишь один из нас прежде общался с людьми, и мы мало знаем про их славные деяния. Наша Книга двоек почти не несет полезной информации и преимущественно посвящена описанию нзред-фанобрелем ваших первых шести исследователей, их корабля и роботов. Однако я полагаю, что стерео представляют собой важную составляющую промышленной цивилизации.

Он взмахнул бутылкой.

— Именно. Это основа основ. Возьми вашу литературу, музыку, живопись…

— Прошу меня извинить, — перебил я, — но мы еще не сумели достичь ни одной из этих вещей. Нам грозит так много…

— Это был поток сознания! — взревел он. — Не прерывай нить моих мыслей! Я разогреваюсь! Так на чем я остановился? Ах да, возьми вашу литературу, музыку, живопись — сам знаешь, чего с ними можно добиться. Стерео воплощают в себе все искусство, они в одной колоссальной сжатой упаковке демонстрируют массам всю волнительную историю человеческих амбиций. Они не заменяют искусство двадцать второго века — они и есть это искусство. А где ты был бы без искусства?

— Где? — спросил я, потому что, признаюсь, вопрос меня заинтриговал.

— Нигде! Вообще нигде. Ну, в глуши ты, может, и справился бы, но рано или поздно интеллект себя проявит. Ты бы играючи получил «Оскара», а потом продемонстрировал бы журналюгам, что тебя интересует не только прибыльная халтура.

Я сосредоточенно запоминал, решив отложить интерпретацию на потом. Быть может, в этом была моя ошибка, быть может, мне следовало задавать больше вопросов. Но все это казалось таким потрясающим, таким волнительным…

— Стерео далеко ушли от первых звуковых фильмов средневековья, — продолжил он. — Трехмерные изображения, которые затрагивают все пять чувств, даря великолепную панораму восприятия.

Помедлив, Хоган Шлестертреп продолжил с еще большей страстью:

— И разве не говорили, что «Шлестертреп продакшнс» занимает свою особую нишу, обладает своей особой чувственной техникой? Да, сэр! Для стерео нет высшей похвалы, чем сказать, что оно обладает настоящим Шлестертреповым душком. Шлестертрепов аромат — как я трудился, чтобы его добиться! И почти всегда преуспевал. Что ж, говорят, ты есть твое последнее стерео.

Последовало задумчивое молчание, и я воспользовался им, чтобы нерешительно щелкнуть маленьким щупальцем.

Эмиссар поднял глаза.

— Прости, дружок. Что нам нужно сделать, так это снять стерео о вашей жизни, ваших надеждах и душевных чаяниях. Нечто, что заставит их выпрямиться и насторожиться в своей Пеории. Нечто, что подарит вам, ребята, культуру.

— Она нам очень нужна. Особенно культура защиты от…

— Замечательно. Беру инициативу на себя. Пойми, сейчас я говорю что взбредет в голову, я никогда не принимаю решения, пока не пересплю с ним, чтобы старое доброе подсознание его пощипало. Теперь, раз ты понял техническую сторону производства стерео, мы можем заняться сюжетом. Всем подавай религию и политику, но если спросишь меня, нет ничего лучше старомодной любовной истории. Что ты можешь мне рассказать о вашей личной жизни?

— Ответить на этот вопрос нелегко, — медленно сказал я. — Обсуждая его с первыми исследователями, мы столкнулись с серьезнейшими сложностями в общении. Судя по всему, они сочли его запутанным.

— А! — Он презрительно махнул рукой. — Этим ученым кроликам повсюду мерещатся проблемы. Возьми бизнесмена —