Ложная девятка. Пятый том - Аристарх Риддер

Орджоникидзе, несмотря на воздействие газа, первым пришел в себя — видимо, доза была меньше, чем у остальных.

— Доктор, — обратился к нему Воронин, — вы местный врач? Как состояние раненых?

— Зураб Орджоникидзе, травматолог, — представился грузин, поднимаясь с пола. — У нас два инфаркта, несколько огнестрельных ранений, черепно-мозговые травмы. Савелий Евсеевич и Валентин Козьмич в критическом состоянии.

— Понял. Помогайте нам, вы знаете этих людей лучше.

Орджоникидзе, несмотря на слабость после газа, принялся помогать советским медикам. Показывал, кому нужна помощь в первую очередь, рассказывал о полученных ранениях, помогал ставить капельницы.

— Вон тот, Харин, — показал он на молодого вратаря, — огнестрельные ранения в живот. Кровотечение остановили, но нужна операция.

— А эти двое? — спросил врач, указывая на Добровольского и Ларионова.

— Черепно-мозговые травмы. Сотрясения тяжелой степени, периодически теряют сознание.

Работа кипела. Один за другим заложники приходили в себя под воздействием антидота. Кто-то кашлял, кто-то стонал, но все были живы.

— Как Савелий Евсеевич? — спросил очнувшийся Костенко.

— Стабилизировали, — ответил Воронин. — Но нужна срочная госпитализация. Инфаркт плюс отравление газом — тяжелая комбинация.

— А Валентин Козьмич?

— То же самое. Но они оба выживут, если быстро довезем до больницы.

* * *

Внизу тем временем продолжалась операция по нейтрализации террористов. Аззам и трое его главных помощников были взяты живыми — газ подействовал на них так же эффективно, как и на остальных.

— Лидер группы в сознании, — докладывал Воронцов. — Дали ему минимальную дозу антидота, можно допрашивать.

Аззам лежал на носилках, руки в наручниках, взгляд мутный, но злобный. Он понимал, что операция провалилась полностью.

— Проклятые собаки, — прохрипел он на арабском, — трусы а не воины. Ненавижу вас!

— Он нам больше ничего не скажет здесь, — констатировал подполковник. — Его обязательно нужно доставить в Москву. Там допросят как следует.

Остальных террористов тоже привели в сознание ровно настолько, чтобы можно было транспортировать. Семь живых и полдюжины мёртвых, на них газ подействовл хуже остальных и спецназу пришлось стрелять.

Прапорщик Соколов тем временем завершил обезвреживание мин:

— Все заряды нейтрализованы! — доложил он. — Здание больше не представляет опасности!

— Отлично, — кивнул Филатов. — Начинаем эвакуацию заложников.

* * *

Эвакуация проходила в строгом порядке. Сначала вынесли самых тяжелых — Мышалова и Иванова на носилках, подключенных к портативным аппаратам ИВЛ. Потом Харина, Добровольского, остальных раненых.

— Куда везете? — спросил Орджоникидзе у доктора Воронина.

— В госпиталь Лас-Пальмаса. Там развернута полноценная реанимация, и уже есть все необходимое для лечения отравлений.

— А потом?

— Потом — в Москву. Как только состояние стабилизируется. У нас есть специальный медицинский борт.

Советские футболисты грузились в машины скорой помощи по двое-трое. Кто-то уже пришел в себя полностью, кто-то еще был сонным после газа.

— Слава где? — спрашивали они друг у друга.

— Выжил, — отвечал Костенко. — Спас всех нас. Если бы не он, никто бы не узнал о захвате так быстро.

Испанских сотрудников отеля увозили отдельно. У них отравление было легче — они находились в подсобных помещениях, где концентрация газа была ниже.

А террористов грузили в специальные машины под усиленным конвоем. Аззам и его люди отправлялись в испанскую тюрьму. Само собой что Москва очень хотела заполучить его себе но испанцы могли и заартачиться, всё-таки захват заложников произошел на их территории.

* * *

— Операция завершена, — доложил Филатов, подходя к Дубинину. — Все заложники эвакуированы, террористы нейтрализованы.

— Потери? — спросил посол.

— Среди наших — никого. Среди заложников — все живы, но двое в критическом состоянии.

— А террористы?

— Шестеро убиты, семерых взяли живых. Главарь Аззам среди пленных.

Дубинин облегченно вздохнул. Операция прошла максимально успешно. Применение экспериментального газа оправдало себя полностью.

— Что теперь с пленными?

— Надеюсь что они достанутся нам но я в этом сомневаюсь…

* * *

Само собой, что о продолжении испанского вояжа сборной после всего этого и речи быть не могло. Какие уж тут игры, если половина команды лежит в местной больнице, а тренерский штаб вообще чуть ли не в полном составе находится в реанимации.

Да, как оказалось, во время захвата заложников не только у Валентина Козьмича случился инфаркт. Но чуть позже, уже в больнице, сердце подвело и Эдуарда Васильевича и в итоге Малофеев присоединился к Иванову и Мышалову.

Ну а если говорить о футболистах, то меньше половины из нас перенесли все произошедшее без последствий. И насколько мне объяснили наши спецы, которые говорили об этом крайне неохотно, в большей степени на тяжелое состояние моих партнеров по команде повлиял не сам захват заложников, не ранения, которые получили ребята во время всего этого, а газ. Спецназ все-таки не рассчитал дозу.

И несмотря на то, что антидот все получили вовремя, последствия все-таки были. Но не такие, как в печально знаменитом «Норд-Осте»,о котором будут писать учебники истории в будущем. Здесь все обошлось без жертв.

Возможно, что советские спецслужбы образца 86-го года более эффективны, чем российские начала XXI века, а может быть, дело в том, что заложников, фактически пациентов, которым вводили им антидот и оказывали помощь, было куда меньше и медики среагировали быстрее. Но в любом случае самого страшного удалось избежать.

И уже через шесть часов после того, как операция по освобождению заложников была закончена, ту часть советской делегации, которую признали транспортабельной, и соответственно меня в том числе, вывозной рейс «Аэрофлота», который прислали за нами, доставил в Москву.

А дома нас всех сразу же отвезли в Первую градскую больницу, именно ее наше руководство выбрало для того, чтобы наблюдать пострадавших уже в более спокойной обстановке.

Ну а на следующее утро я уже сумел повидаться с родными. В больницу ко мне приехали родители, сестра и Катя, которой вся наша сборная должна была быть благодарна за то, что мы остались живы.

Как сказал мне подполковник Филатов, командир группы спецназа, которая нас освободила, именно та скорость, с которой советские спецслужбы получили информацию о захвате заложников, и помогла все сделать максимально быстро и эффективно.

Под конец этого разговора он еще и несколько раз поблагодарил меня, сказав, что я действовал как герой. Не знаю, что героического было в моем бегстве из гостиницы, но, как говорится, начальству виднее.

И после того, как