Ложная девятка. Пятый том - Аристарх Риддер

потом на площади раздался голос — очевидно, что советский посол обращался к террористам через громкоговоритель.

— Меня зовут Юрий Дубинин, я посол Советского Союза в Испании! Я уполномочен вести с вами переговоры!

Дубинин говорил на английском с помощью громкоговорителя, и его слова тут же переводились на арабский и на фарси. Ответ террористов не заставил себя долго ждать — на ломаном английском ответили:

— Если ты мужчина, то прекрати лаять, как собака, на площади! Заходи внутрь, и мы поговорим! Можешь не бояться — тебя мы не тронем!

* * *

Конечно, в советском дипломатическом корпусе встречались трусы, но Юрий Владимирович Дубинин никогда не считал себя таким. Впрочем, иллюзий насчет собственной смелости он тоже особых не испытывал и не мог назвать себя человеком, который со связкой гранат кинется на вражеский танк. А сейчас Абдулла Аззам требовал от Дубинина практически этого, войти в гостиницу для того, чтобы лично вступить в переговоры.

И слова о том, что Дубинина не тронут, были совершенно незначительными. Обмануть неверного это не грех, а доблесть с точки зрения таких джихадистов. Поэтому здравый смысл говорил Юрию Владимировичу, что идти в гостиницу нельзя. Но и не идти нельзя тоже — потому что, отказавшись от этого, он мог поставить крест на собственной карьере, да еще и поставить под удар жизни заложников.

Поэтому Юрий Владимирович глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, а потом, резко выдохнув, сказал испанскому комиссару полиции, который формально был главным здесь, а также своему заместителю, дипломату из испанского МИДа и министру внутренних дел королевства о том, что он идет внутрь. Переводчика на арабский он с собой не взял, так как речь шла только о нем. самом

Сначала медленно, потом все быстрее, стараясь этой скоростью спрятать страх, он пересек площадь и вошел на территорию гостиницы. И первое, что ему бросилось в глаза, — это трупы, которые террористы даже не убрали, и следы взрыва возле больших панорамных окон на другой стороне здания. Окна эти были выбиты, а розовые кусты, которые когда-то украшали собой внутренний дворик, были разметены по земле.

— Ты Дубинин? — обратился к нему один из террористов.

— Да, все верно. Я уполномочен говорить от лица советского руководства…

— Заткнись! Слушай только! — резко оборвал его человек с явно восточной внешностью. — Я — Абдулла Юсуф Аззам. Мы требуем самолет и коридор в Пакистан. Плюс по 5 миллионов долларов и освобождение наших братьев из вашего плена. Иначе начнем убивать русских собак по одному каждый час.

Дубинин старался говорить спокойно, хотя внутри все сжималось от страха:

— Ткапитанакие решения принимаются не за один день. Нужно время для консультаций…

— У тебя три часа! — рявкнул Аззам. — Потом первый заложник умрет!

Переговоры продолжались мучительно долго. Дубинин старался затянуть время, выторговать дополнительные часы, узнать о состоянии заложников. Но Аззам был неумолим и агрессивен. Несколько раз посол думал, что его сейчас убьют.

Наконец, через полчаса Юрий Владимирович вышел из здания гостиницы — и вышел не с пустыми руками. Переговоры с Аззамом у него были тяжелые, и пару раз Дубинин уже прощался с жизнью. Но он добился главного — ему удалось затянуть время.

Если в начале, буквально с порога, Аззам потребовал, чтобы через час его людям предоставили заправленный самолет и воздушный коридор до Пакистана, причем в безопасное для себя место террористы собирались лететь с частью заложников, которых обещали отпустить только по достижении пункта назначения, то сейчас их требования были другие, и Аззам вместе со своими людьми был готов ждать.

При этом о какой-то большой политике речь уже не шла. Террористы опустили требования о выводе советских войск из Афганистана и хотели только денег — правда, сумма выросла — и формальных извинений вместе с освобождением пленных моджахедов.

Почему позиция Аззама изменилась, Дубинин не знал. Но для него было странным то, что во время переговоров моджахеды не показали ни одного советского гражданина. Они вроде бы как держали в заложниках всю футбольную сборную, и было бы логичным продемонстрировать нескольких игроков. Но этого не произошло.

Впрочем, спустя еще десять минут все стало ясным. С чердака гостиницы за оцепление прилетел камень, к которому была привязана записка, причем на русском языке.

Записку эту подобрал Слава Сергеев, который уже сделала очень и очень многое.

Именно слова Сергеева, сказанные во время телефонного разговора с девушкой, помогли советскому руководству отреагировать максимально быстро. И если сопоставить время, то получается, что именно благодаря Сергееву КГБ, да и в принципе советское руководство, получило информацию о захвате заложников чуть ли не раньше, чем официальные испанские власти. Так что если все закончится благополучно, то только за это молодого футболиста могли представить к государственной награде.

— Что там у тебя, Слав? — сказал Юрий Владимирович.

— Вот, посмотрите, записка.

Развернув бумагу, Дубинин прочитал: «Мы забаррикадировались на чердаке отеля. Вся команда и десять человек персонала гостиницы. Пять человек погибло. Еще десять ранены. У нас два инфаркта — это Мышалов и Иванов. Много огнестрельных ранений, черепно-мозговые травмы. Мы вооружены. Держим оборону. Капитан Костенко, Комитет госбезопасности».

— Так вот почему эти ублюдки не показывают футболистов! — воскликнул Дубинин. — Молодец этот Костенко, сумел организовать людей. Это дает нам шансы.

Заместитель министра внутренних дел, сеньор Ваньес, облегченно выдохнул. Он, как и все остальные, понял, что возможно больших жертв удастся избежать.

А еще через полчаса на соседнюю с гостиницей улицу прибыло сразу два автобуса с советским спецназом под командованием подполковника Филатова. И услышав то, что заложники находятся на чердаке, тот довел эту информацию до своих людей.

Подготовка к операции началась.

Глава 21

Подполковник Филатов стоял у импровизированного командного пункта в окружении не только офицеров спецназа, но и группы людей в белых халатах. Рядом с планом отеля лежали схемы вентиляционных систем и металлические баллоны с непонятными для непосвящённых обозначениями.

— Итак, товарищи, — тихо сказал Филатов, обращаясь к собравшимся, — ситуация изменилась. Здание заминировано. Времени на длительные переговоры нет — террористы могут взорвать взрывчатку в любой момент.

Полковник медицинской службы Александр Воронин, главврач специальной медбригады, прилетевшей на ИЛ-76 вместе со спецназом, кивнул:

— Александр Иванович, мы готовы к применению «Агента-7». Газ на основе карфентанила, в пятьдесят раз сильнее морфина. Действует через дыхательные пути, время воздействия — три-пять минут до полной потери сознания.

— А последствия для заложников? — спросил