Под знаком змеи.Клеопатра - Зигфрид Обермайер

Салмо был прав: Дебора оказалась весьма легкомысленной особой с ярко накрашенным лицом и хитрым взглядом. Любая греческая гетера или римская меретрисса приняла бы ее за свою подругу.

— Обещал ли этот господин, Саломон бен Наум, жениться на тебе, после того как ему удалось наконец заманить тебя в постель?

— Да-да, — пробормотала она, — сначала мы собирались обручиться…

С меня было довольно.

— Кончайте наконец этот жалкий балаган. Даниэль, я хочу, чтобы ты велел сейчас же подать двойные носилки и чтобы мы — я и Салмо и ты с Деборой — выяснили это дело в суде. Я заранее радуюсь в ожидании того момента, когда тебя вздернут над городскими воротами в назидание прочим мошенникам.

— Прочь отсюда! — прикрикнул на дочь Даниэль.

Дебора исчезла, и Даниэль, казалось, вновь обрел свое

обычное спокойствие.

— Прости, Саломон, — с притворной беспомощностью воздел он вверх руки, — но все это произошло только из-за отцовской любви и — я признаю это — непростительного потакания настроениям моей дочери. Она влюбилась в тебя, а от любви не открыли еще лекарства. Мне следовало бы быть умнее и настоять на своем…

Теперь мне действительно стало жаль этого человека. Он действовал как загнанный лев, который рыча пытается укрыться в спасительной пещере и в отчаянии выталкивает вперед себя львенка, пытаясь спасти собственную шкуру.

— Даниэль, Даниэль, из-за своей алчности ты превратил Дебору в проститутку, а теперь пытаешься еще и свалить на нее всю вину. Покажи же себя мужчиной и отцом и сам расхлебывай кашу, которую заварил.

С таким же успехом я мог обращаться к стене или дереву, поскольку Даниэль не прекращал попыток повыгоднее выпутаться из этой истории.

— Мы могли бы оставить контракт так, как он есть, и я дописал бы несколько строк, что помолвка расторгнута по моему желанию и по желанию Деборы.

Салмо ухмыльнулся:

— Но тогда придется платить штраф, дорогой Даниэль. Если договор расторгнут по вине одной из сторон…

— Ага, — торжествующе закричал Даниэль, вскочив, — так ты признаешь этот договор?

— Хватит! — заорал я. — Мы идем в суд, и пусть Даниэля повесят. Ничего другого он не заслуживает.

Тут наконец он сдался, заплатил Салмо пять золотых, и мы вместе сожгли этот фальшивый контракт. Когда мой слуга язвительно ухмыльнулся, пряча деньги, Даниэль заплакал.

По дороге во дворец наместника Салмо подробно рассказал мне, каким образом Даниэль устроил все это мошенничество. Я слушал его несколько сбивчивое объяснение и не мог удержаться, чтобы вновь не сравнить его с неловким и простодушным мальчишкой, за которым все время надо приглядывать. Но, впрочем, подобный случай мог произойти с кем угодно.

— Я уже в Иерусалиме понял, что нельзя оставлять тебя одного в большом городе, — сказал я строго. — Там мне пришлось вызволять тебя из тюрьмы, а здесь ты угодил в лапы мошенника, о котором знает весь город.

Странно было видеть на его покрытом шрамами мужественном лице выражение, какое бывает у виноватого мальчишки.

С этого времени Салмо жил в помещении для слуг во дворце наместника и каждый раз, когда отправлялся в город, сообщал мне об этом.

Да, что бы там ни было, наша жизнь в Антиохии была просто прекрасной. Но боги, как известно, не любят, когда у людей все идет слишком хорошо. И скоро нам с Салмо пришлось признать, что фортуна отвернулась от нас и мы оказались во власти ужасного бога Ареса, которого римляне называют Марсом.

Царица Клеопатра не любила хранить секреты и чувствовала потребность всеми своими радостями и успехами делиться с друзьями. Мы все стали участниками ее триумфа, вновь возвеличившего государство Птолемеев. Это произошло в декабре того важного и богатого событиями года, и я не могу не упомянуть об этом хотя бы в общих чертах, даже если тем самым вновь всколыхну споры о том, не слишком ли большой подарок сделал ослепленный любовью Антоний «этой египтянке», как называли ее противники. Все зависит от того, с какой точки зрения на это посмотреть. По мнению Клеопатры, границы ее расширились еще недостаточно, и она с удовольствием отхватила бы от земель Ирода кусок побольше, но в этом пункте Антоний с ней не согласился.

Договор между царицей и императором был торжественно оглашен во дворце императора. В Рим были посланы два гонца — из соображений безопасности, независимо друг от друга, — чтобы объявить уважаемым отцам о решении императора.

Я до сих пор помню эту сцену во всех подробностях. В большом аудиенц-зале дворца наместника были установлены два трона — не рядом, а на некотором расстоянии друг от друга, так чтобы чиновники, которым поручено было огласить договор, могли выйти вперед, не заслонив при этом царственную пару. Громким голосом они объявили все условия соглашения. Согласно ему, к Клеопатре переходили земли на юге — гавань Акко, и небольшое государство Итурея, лежащее к западу от границы с Финикией, и часть Декаполя, а на севере — от Переи и дальше — значительная территория в Азии, где Антоний передавал ей часть Киликии. Там находились великолепные кедровые леса — это дерево незаменимо было при постройке кораблей, дворцов и крепостей. Кроме того, еще раз было подтверждено ее право на владение островом Кипр.

Расширение земель во многом затрагивало интересы Ирода. К Клеопатре переходили многие прибрежные города, так что у царя Иудеи оставался только один выход к морю — город Газа. Но это еще не все. Клеопатра хотела любым способом ослабить Ирода, а если возможно, то и уничтожить его. Поэтому она, хотя это оказалось не так уж просто, уговорила Антония передать ей пальмовые рощи под Иерихоном, славившиеся своим замечательным бальзамом. Ирод объявил, что он согласится на это, но только при условии, что Клеопатра вернет ему эти рощи, взамен на что он будет ежегодно платить ей щедрую дань. Это был очень умный ход, поскольку таким образом царю удавалось избежать, чтобы египетские чиновники хозяйничали всего в каких-нибудь двадцати милях от его столицы. Клеопатра и позже не скрывала, что рассматривала Ирода как враждебного соседа и стремилась к его устранению.

Однако и это было еще далеко не все. Она потребовала и получила часть государства набатеев, прежде всего область, где находилось Асфальтовое озеро. Не стоит и говорить, как важен асфальт при изготовлении лекарств, бальзамирующих и строительных материалов, а также для некоторых других целей.

Накануне Клеопатра по секрету предупредила нас, чтобы во время всей этой церемонии мы не приветствовали ее рукоплесканиями.

— Могло бы показаться, будто эти земли я выманила у императора хитростью, а это вызвало бы неодобрение в Риме.

Она улыбнулась своей приветливой и очаровательной улыбкой.

— Я знаю, что вам не терпится выразить свою радость, но на этот раз я прошу вас быть сдержаннее. Вы сможете поздравить меня позже, когда мы останемся одни.

В новом году по повелению нашей царственной пары были отчеканены монеты с их изображением. При этом римский чеканщик настолько подчеркнул нос царицы, что мы уже опасались, не привлечет ли она его к ответу. Но она только рассмеялась.

— Может быть, вовсе не так уж плохо, что меня изобразили на денариях в таком невыгодном виде. Римляне скажут себе, что Антоний скоро порвет с этой египетской царицей, ведь такую ужасную женщину нельзя выносить дольше, чем того требует политика.

Каждый из нас получил по тугому кошельку с новыми серебряными монетами и в придачу еще дюжину золотых, которые были отчеканены только для небольшого числа друзей, а не для широкого обращения. Салмо тоже получил свою часть, и я сказал:

— Видишь, я стал теперь богатым человеком — на зависть этому мошеннику Даниэлю.

Могу только снова заметить, что за свою жизнь мне не часто удавалось заработать много денег. А если это все же и случалось, то они вновь быстро исчезали.

В тот раз я потратил часть новеньких серебряных монет на подарок Ирас. У одного известного ювелира я заказал тяжелую цепочку и изящный медальон в форме богини Бастет с кошачьей головой, который весил добрых две унции. Ирас была так восхищена, что носила его день и ночь: иногда это оказывалось небезопасным. Моя возлюбленная предпочитала позу амазонок, при этом Бастет так раскачивалась, что однажды чуть не выбила мне глаз. Поэтому мне пришлось попросить Ирас снимать ее на время нашей любовной борьбы. Позже она поступала так же, если сердилась на меня, но это продолжалось недолго и спустя немного времени Бастет вновь сверкала на ее груди.

Алекс все же не оставлял попыток добиться внимания Ирас. Одновременно со мной ему пришла мысль о подарке. Однако тут произошло маленькое недоразумение. Сначала он решил узнать у Шармион, какую богиню Ирас особенно почитает. Она ответила ему коротко и резко: «С головой кошки». Он не отважился больше беспокоить Шармион, а обратился к одному из немногих египтян при нашем дворе, и тот сказал, что это, должно быть, Сохмет, супруга бога Птаха из Мемфиса. Он попросил его поточнее описать эту богиню и потом велел изготовить ее серебряную фигурку. Он передал ее Ирас со словами — как она сама мне рассказывала — «Пусть эта Сохмет, о высокочтимая, днем и ночью направляет и охраняет тебя».