Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

Он читал, едва шевеля губами, и слова падали, казалось, в самую душу.

Мессинг перестал есть, слушал, глядя на Илью Петровича. Когда он замолчал, Мессинг спросил:

– Чьи это стихи?

– Есенина. А вы не знали?

– Нет, никогда не слышал…

– Вы там за границей много чего не слышали, – усмехнулся Илья Петрович.

. – Вы замечательно читали… Он давно умер? Вернее, погиб.

– Да, погиб… в двадцать пятом году… – Илья Петрович вдруг встрепенулся. – А вы откуда знаете? Вы же ничего об этом человеке не слышали?

– Я почувствовал. Вы читали стихи мертвого человека…

– Ох ты Господи… – Илья Петрович поспешно выпил рюмку. – Вас действительно надо немедленно арестовать и… расстрелять! Да, да, Вольф Григорьевич, всенепременно расстрелять!

– За что? – улыбнулся Мессинг.

– За то самое… с вами страшно разговаривать – все знаете… Вы дьявол и колдун…

– А почему вы это не читаете на концертах?

– Вы больной, что ли, Вольф Григорьевич? – Илья Петрович действительно посмотрел на него как на больного. – Кто же мне разрешит это читать?

– Понимаю… понимаю… – глядя на гостя, проговорил Мессинг.

– Ни черта вы, голубчик, не понимаете, – вздохнул Илья Петрович и вдруг хитро посмотрел на Мессинга: – Знаете, зачем в буденовском шлеме в шишаке дырочка?

– Нет, не знаю…

– Чтобы, когда кипит возмущенный разум, пар через эту дырочку выходил. – Илья Петрович захохотал, а Мессинг, не понимая шутки, удивленно смотрел на него.

– Если это анекдот, то я не понял, в чем его соль, – наконец сказал Мессинг.

– Вам и не надо! – махнул рукой Илья Петрович, продолжая смеяться. – Лучше читайте чужие мысли… И не вздумайте где-нибудь это анекдот повторить, а то… Ладно, не будем о мрачном, давайте поговорим о хорошем… – И Илья Петрович стал наливать себе водки.

В это время в дверь постучали, осторожно, но сильно, и заглянул мужчина с коротко подстриженными усами, в потертом кожаном пиджаке и фуражке со звездочкой. Заглянул и спросил:

– Товарищ Мессинг дома?

– Я Мессинг. Чем могу служить? – Вольф Григорьевич встал из-за стола.

– Здесь он, – довольно сказал усатый кому-то в коридоре и шагнул в комнату. Следом за ним вошел молодой парень в черном бобриковом пальто с поднятым воротником.

– Позвольте представиться, товарищ Мессинг. Начотдела по борьбе с бандитизмом Минского утро майор Дудко Николай. А это опер – капитан Васильев Юрий.

– Очень приятно, – чуть поклонился Мессинг. – Чем могу служить?

– Мы на вашем концерте были, товарищ Мессинг, – начал майор Дудко.

– Два раза были, – добавил капитан Васильев.

– Точно, два раза, – подтвердил майор. – Поразили вы нас своими угадалками, честное слово. Человек прямо сквозь время видит…

– Благодарю вас… – опять чуть поклонился Мессинг. – Так все-таки чем могу быть полезен?

– Ваши способности нужны, товарищ Мессинг. Взяли мы одного крупного блатаря. По обвинению в убийстве зацепили. А он в несознанку наглухо ушел. Расколоть не можем…

– И труп найти не можем, – вставил капитан Васильев.

– Ну да! А без трупа – других доказательств и улик у нас нет, – вновь заговорил Дудко. – Вот такая незадача…

– Чей труп? Мужчины, женщины? – спросил Мессинг.

– Девушки…

– Фотография у вас с собой?

– Да, захватили. – Майор Дудко полез в карман пиджака. – Вот, посмотрите…

Мессинг подошел, взял фотографию и посмотрел на девушку, русоволосую, улыбающуюся, довольно красивую. Он смотрел долго и молча. Фотография подрагивала в его пальцах. Майор, капитан и Илья Петрович тоже молчали, напряженно глядя на ясновидца.

Мессинг закрыл глаза и опустил руку с фотографией. Стояла глухая тишина, и все боялись ее нарушить малейшим движением или даже громким вздохом. Только майор судорожно чихнул и тут же испуганно прикрыл ладонью рот.

С закрытыми глазами Мессинг медленно прошел к кровати и сел на нее. И вновь замер… Плотная темнота окружала его, и сквозь темноту медленно проступало изображение крутых ступенек, спускающихся вниз… беленные мелом стены… бочки и ящики… рассыпанная картошка… деревянная полка, вделанная в стены… и на полке лежит полуобнаженная девушка… голова запрокинута… и вот лицо… это лицо девушки, изображенной на фотографии… Плотная темнота медленно рассеивалась… Медленно, один за другим, обозначались деревянные дома… улица в тумане… берег реки… дебаркадер пристани… табличка «ГРЕБКИ»… Улица тянулась к пристани… На калитке забора у одного дома видна табличка: «вул. Тополиная».

– Эта девушка лежит в погребе, – не открывая глаз, медленно проговорил Мессинг. – Это где-то на окраине города… улица Тополиная… дебаркадер там, название «Гребки»… Не знаю, может быть, я ошибаюсь… но погреб – это точно… улица Тополиная… дебаркадер «Гребки»…

– Есть такой дебаркадер «Гребки», – выдохнул майор. – «Гребки», десять километров от города… Поехали?

– Вы меня приглашаете поехать? – открыв глаза, спросил Мессинг.

– Ну да, товарищ Мессинг. Мы на машине, мигом доедем, – улыбнулся майор Дудко. – Вместе и посмотрим… Вы ведь сегодня не заняты на концерте. Я знаю, я с Френкелем говорил. Правда, если не хотите, то, конечно…

– Нет, нет, я поеду. – Мессинг поднялся с кровати. – Мне самому интересно…

Свет фар «эмки» вспарывал вечернюю тьму, выхватывал черные дома с освещенными окнами. Прильнув к окну автомобиля, Мессинг напряженно смотрел на дома, проплывающие в темноте. Говорил тихо:

– Нет, не то… не то… и этот не тот…

Кроме него в машине сидели майор Дудко, капитан Васильев и два милиционера в шинелях и форменных фуражках.

– Остановите! – резко проговорил Мессинг. – Это здесь.

Милиционер-водитель сбросил газ, подрулил к калитке, за которой виднелся большой деревянный дом с четырьмя освещенными окнами по фасаду.

Освещая фонарями ступени, они спустились в погреб. Снова посветили по сторонам.

– Вон она… на лавке лежит! – воскликнул майор Дудко. – Ай да товарищ Мессинг! Сквозь землю видит!

Они стояли возле погреба. Майор курил, говорил возбужденно:

– А шли бы к нам работать, товарищ Мессинг? Ну че вы там на концертах народ удивляете без всякой пользы для советского государства? А рабоче-крестьянской милиции такие люди – во как нужны! – И майор чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Мы бы с вами знаете, как эту проклятую преступность взяли?! Мы бы с ней враз покончили бы! – Майор жадно затянулся.

Мессинг молчал, глядя на черную дыру двери погреба. Вот из нее показался первый милиционер. Он держал за ноги мертвую девушку. Потом появилась тело девушки, потом – второй милиционер, державший ее за плечи. Они пронесли труп мимо Мессинга и майора.

Подошел капитан Васильев, спросил:

– Что с хозяевами делать будем?

– Местные милиционеры прибыли? Пусть они хозяев к себе пока заберут. Они у нас за соучастие пойдут, как миленькие! Ишь, сволочи! Приедем домой, вышлем за ними машину. Дом опечатать. Поехали, Васильев, поехали. Мне не терпится с этим гадом еще раз поговорить… Взглянуть не желаете, товарищ Мессинг?

– На кого?

– На душегуба. Как мы ему труп девушки предъявлять будем!

– Нет, нет, благодарю… Отвезите меня домой, пожалуйста.

– Само собой, товарищ Мессинг. Еще раз от всей души благодарю вас.

Они пошли к «эмке». Майор Дудко твердил на ходу:

– А над моим предложением подумайте, товарищ Мессинг. Я с начальником угро Минска сам поговорю. Честное слово, мы бы с вами…

– Нет, нет, благодарю, – поспешно ответствовал Мессинг. – Мне нравится моя работа…

Залы в Минске были небольшие, с бедным убранством, и совсем не походили нате европейские и американские, где Мессингу доводилось выступать. Публика одета бедно, много военных – здесь и там видны гимнастерки. Над сценой растянули кумачовый плакат: «ИСКУССТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ». На самой сцене стояла большая черная доска, и на козырьке лежал большой кусок мела.

– Прошу вас, товарищи, – громко проговорил стоящий у доски Мессинг. – Есть желающие задать мне задачу? На умножение, на деление! Любые числа! Не стесняйтесь!

И вот зале поднялся паренек в вельветовой курточке, взошел на сцену, взял мел в руку и написал на доске: «77 986 945 умножить на 1 429 426».

– Ну что ж, задали вы мне задачу… – сказал Мессинг, улыбаясь. – Попробуем умножить…

Лицо его стало серьезным и напряженным. Он закрыл глаза и через минуту ответил чуть изменившимся голосом:

– Это будет… 111 476 566 843 570!

Паренек записал на доске ответ Мессинга.

– Пожалуйста, принесите арифмометр! – обернувшись к кулисам, попросил Мессинг.

Вышел ассистент – тучный мужчина в темном костюме – и подал Мессингу большой тяжелый арифмометр «Дзержинец». Мессинг взял его и тут же отдал пареньку: