Рыжие псы войны - Эльдар Сафин

Затем все слилось в какой-то невероятный ураган… и закончилось.

Трое людей стояли — а их противники лежали мертвыми.

И если двое воинов дышали тяжело и прерывисто, то Разужа был свеж и улыбался. Ему словно бы стало легче от этой схватки.

— Обыскать подземелье, там должны быть сокровища, — спокойно крикнул он. — Корягу этого туда закиньте, пусть он ищет.

Хан жестким пальцем ткнул в сторону крестьянина, и на момент тому показалось, что в глазах всесильного правителя он увидел смертельную тоску — ужасную, болезненную, невозможную.

Дайрут

После того как они взяли и разорили Тар-Мех, Дайрут стал главой Рыжих Псов, а Коренмай — десятником личной гвардии темника.

Сам отряд тоже претерпел изменения — теперь он был поделен на шесть десятков, включал в себя три десятка обычных гонцов — самых младших из тех, кто получил собачьи хвосты на шапки, два десятка разведчиков, что подчинялись только Вадыю и Дайруту, и десяток самых опытных и умелых бойцов для особых заданий, преданных лично главе Рыжих Псов.

Нового командира попытались сделать послушным орудием, так что даже случилось несколько стычек с тысячниками. Но Вадый, очень довольный быстрым взятием Тар-Меха, неожиданно встал на сторону главы Рыжих Псов, и скоро все поняли, что с низкорослым мальчишкой лучше не связываться.

В личный десяток Дайрута попадали только лучшие, умеющие не только сражаться, но и выживать и любом месте, знающие по нескольку языков, обладающие особыми талантами и только проверенные. Они сразу получали множество преимуществ — хорошую еду, возможность провести ночь в юрте у красивых девушек, лучшие оружие и доспехи, большую долю добычи.

Пользуясь расположением Вадыя, Дайрут выбил у темника все, что мог.

Из Кристальных Холмов и он, и Коренмай, и Риган, и Имур, и Айнар вышли богатыми людьми — выковырянные из стен драгоценные камни и куски золота довезли до Орды без приключений.

Потом была еще резня в Тар-Мехе, когда Дайрут, вызвавшийся пойти в бой, лично захватил в плен одного из новых консулов и принял в грудь полтора десятка арбалетных болтов, прикрывая остальных Рыжих Псов.

Теперь он был прославленным бойцом, и попасть в его отряд желали и многие воины постарше, но Дайрут был неумолим — только юноши, почти подростки. Они быстрее учились, и их преданность опиралась на веру в командира, а не на жизненный опыт или выгоду.

Несколько небольших операций показали, что новый десяток Дайрута действует идеально — убитый маг в Руан-Дере, фактический правитель города, украденный сын бургомистра Лир-Менса, запуганный глава гильдии торговцев зерном всех вольных городов.

К тому же после учиненной в Тар-Мехе резни некоторые города сами открывали ворота перед кочевниками, соглашаясь перейти под власть хана Разужи и темника Вадыя.

— Дайрут, ты ведь не остановишься на этом? — однажды вечером у костра спросил его Ритан.

— Ты прав, не остановлюсь, — ответил ему Дайрут.

После того как он надел наручи, бывший десятник Рыжих Псов сильно изменился: теперь он часто радовался, улыбался и шутил — вполне искренне и с душой. Прошлое словно подернулось патиной, оно хотя и никуда не делось, но во многом ушло в тень, спряталось где-то на дне памяти.

Зато наручи требовали крови, и теперь Дайрута больше всего радовали новые битвы, схватки и тайные операции — по приказу Вадыя или же согласно собственным планам, все более и более дальним.

Мельница горела яростно и живо, огненные языки поднимались, разгоняя ночную тьму. Пришпиленный четырьмя стрелами к двери хозяин-человек еще шевелился, а вокруг лежали трупы гоблинов.

Дайрут утер пот с лица и поморщился — на рукаве оставались следы крови, и ею он замарал щеку.

— Ритан, надо уезжать, — сказал он.

Теперь они все время были вместе: Ритан, Имур и Дайрут.

Все они там, глубоко под землей, что-то потеряли и что-то нашли, каждый свое. Коренмай стал главой личной гвардии Вадыя и отдалился от них, хотя и не забывал при встрече посетовать на то, что скучает по «старым добрым временам».

— По коням! — проорал Ритан, и через мгновение двенадцать всадников присоединились к своим командирам.

Копыта прогрохотали по небольшому мостику, перекинутому через ручей, и огромный костер начал удаляться.

Ни на одном из них не было шапки с собачьим хвостом — чтобы никто не опознал. Если быть откровенным, то Дайруту вообще не нравился этот головной убор — жарко в нем было, как в стальном шлеме, а защиты он не давал.

Более того, все всадники восседали не на степных лошадках, выносливых и неприхотливых, а на гордых жеребцах, которых так любят здесь, в землях вольных городов.

— Разужа не обрадуется, когда узнает, что его гоблинов посекли на его мельнице, — тихо, чтобы никто из простых воинов не услышал его, сказал Дайруту Ритан.

— А если мы еще неделю простоим без дела, то воины начнут разбегаться и заводить семьи, — ответил командир Рыжих Псов. — Кроме того, гоблинов никто не любит.

Он преувеличивал, но не сильно — тумен опять стоял, и от безделья воины роптали и дурели.

— А мельника за что?

— Чтобы не разболтал, кто к нему приезжал, или неясно? — ответил Дайрут.

Никто из десяти всадников, ехавших позади, не осмелился бы задать командиру вопрос — что и зачем они делают, для чего все это. Им было достаточно того, что ими восхищаются девушки, что у них лучшее оружие и снаряжение и что их предводитель — сам Дайрут, про которого ходят слухи, что он бессмертен и непобедим.

Ни одному из них не исполнилось и восемнадцати лет, а на руках у каждого была кровь двух, трех, а то и десятка человек — и это не считая гоблинов, среди которых хорошие воины встречались нечасто.

Отряд, на этот раз замаскированный под наемников, ехал в вольный город Руан-Дер. Ехал не скрываясь, так, чтобы любой затем мог связать их вояж со сгоревшей мельницей.

Руан-Дер, осажденный Вадыем, послал богатые дары хану Разуже, и тот приказал снять осаду. Темник подчинился, но многим, очень многим в его войске это не понравилось.

И только Дайрут придумал, что можно предпринять по этому поводу.

Ранним утром в глухом лесу встретились двое. Один из них, шагнувший уже к старости, но еще не одряхлевший, с вечно кривящимся в пренебрежительной ухмылке лицом, звался Абыслаем и состоял тысячником, причем считался одним из лучших. Второй — почти мальчишка, невысокий, но коренастый и с яростным взглядом, был Дайрутом — главой Рыжих Псов.

— Ты сказал, что можешь мне что-то предложить, — начал Абыслай, не тратя времени на вежливые приветствия.