Древнейший - Роберт Сальваторе

Следующий монах отчитался о работах по укреплению стен и сбору камней, которые предстояло кидать в варваров.

— Дикарям не пробить наши укрепления, — с уверенностью подытожил он.

Это забавное утверждение, произнесенное скорее для формы, нежели в качестве истинной оценки, по-видимому, удовлетворило старших собратьев.

Джавно потрепал монаха по плечу и подошел к Кормику.

— Водоснабжение в полном порядке, — отрапортовал юноша прежде, чем к нему успели обратиться, и словно спрашивая Джавно, зачем его позвали на это собрание. В конце концов, единственной обязанностью Кормика была поставка воды и рыбы.

— А что с рыбой?

— В озере ее полно. Она заплывает в нашу тайную пещеру за кормом, так что поймать ее несложно.

— Утройте улов, — неожиданно вмешался отец де Гильб.

— Что, святой отец? — не понял Кормик.

— Увеличьте минимум в три раза, — пояснил настоятель. — Наши враги не отступят, но, уверен, скоро им надоест гибнуть, бросаясь на стены часовни. Они постараются найти другой способ навредить нам. Если дикари поймут, что в нашем распоряжении неисчерпаемый источник продовольствия, то постараются лишить нас его. Нельзя этого допустить.

— Да, святой отец, — ответил Кормик.

— Спускаясь в пещеру, вы заглядываете к нашим гостям? — поинтересовался де Гильб.

Кормик уклончиво пожал плечами.

— Это вовсе не запрещается, — заверил его настоятель.

— Иногда, — признался юноша.

— То, что было сказано здесь, правда?

— Они не станут есть, — подтвердил Кормик и понял, что не может молчать. — Эти люди ослабнут, но не подчинятся, святой отец. Не откажутся от своей веры и не примут нашей даже ценой жизни…

— Икорный пояс, — перебил его де Гильб, обращаясь к Джавно, и тот кивнул.

При этом сравнении Кормик поморщился. Если отец де Гильб видит аналогию, то почему настаивает на том, чтобы альпинадорцы оставались в плену? Разве он не понимает, что другого исхода, кроме их смерти или бесконечных страданий, не будет?

Кормик уже готов был бросить эти вопросы им в лицо, но внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вбежал тот монах, которому поручили перевести обожженного альпинадорца в темницу.

— К нам гонец! — крикнул он, едва переведя дух. — У главных ворот. Он прибыл из стана врага.

— Привести его сюда? — спросил настоятеля Джавно.

— Нет, — решил де Гильб, чуток подумав. — Иначе он увидит наши внутренние укрепления. Лучше поприветствуем его со стены.

Он немедленно вышел вместе с Джавно. Остальные, включая Кормика, рассудили, что приказа оставаться на месте не было, и последовали за ними.

Кормик взобрался на парапет над воротами в часовню и сразу понял, что перед ними вождь варваров с Йоссунфира. По-видимому, он был шаманом, так как носил такие же ожерелья, как у Милкейлы, только больше. Его свободное одеяние, расшитое раковинами и прочими мелкими украшениями, гремело при каждом шаге. Наконец, ему было явно за шестьдесят лет, что говорило о высоком положении в племени. Милкейла рассказала Кормику об альпинадорцах достаточно, чтобы он это усвоил.

— Я Тейдру, — объявил человек сильным и звучным голосом.

Юноша затаил дыхание, услышав знакомое имя и сообразив, что видит перед собой верховного главу народа Милкейлы.

— Вы явились сюда без приглашения, Тейдру, — довольно непочтительно ответил отец де Гильб.

Оттого что он плохо владел альпинадорским наречием, ответ прозвучал еще более грубо.

— У вас трое моих людей, — не смутившись, продолжал Тейдру.

— Четверо, — поправил де Гильб, чем немного раздосадовал собеседника. — Все они живы лишь благодаря святым дарам блаженного Абеля, нашим трудам и целительной силе.

— Лучше бы им умереть, — сказал вождь, и Кормик краем глаза заметил, как де Гильб усмехнулся.

— Покиньте этот остров, — громко потребовал епископ.

— Верните нам наших братьев, и мы уйдем.

— Они живы только нашими стараниями. На них снизошли благодать и любовь Абеля.

— Мои соплеменники приняли вашу веру? — спросил Тейдру таким тоном, который говорил, что он не поверил настоятелю ни на секунду.

— Они начинают видеть истину в слове блаженного Абеля, — уклончиво ответил де Гильб.

Для Кормика это утверждение прозвучало как насмешка, потому что епископ никогда не признался бы в том, что сам он не готов узреть истину в чем-нибудь, кроме слова Абеля. Этот священнослужитель требовал терпимости от окружающих, будучи сам абсолютно нетерпимым.

— Приведите их! — потребовал Тейдру, но де Гильб лишь скрестил руки на груди.

— Вы не в том положении, чтобы рядиться, — напомнил он варвару, глядя на него сверху вниз. — Вы трижды нападали на нас и каждый раз были отражены. Так будет и впредь. Ваши люди погибнут у наших стен, а мы останемся. Вам не победить, Тейдру.

— Мы не уйдем, — ответил шаман, нисколько не смутившись. — Мы будем атаковать вас снова и снова и заберем наших братьев.

— Или же поляжете все до одного под стенами нашей крепости!

Реплика не произвела того эффекта, на который, очевидно, рассчитывал де Гильб.

Тейдру распрямил плечи и гордо поднял подбородок.

— Да, мы погибнем, если потребуется, — ответил он недрогнувшим голосом. — Но не уйдем. Мы будем драться до тех пор, пока не освободим наших соплеменников.

Кормик облизнул губы и с трудом перевел взор с непреклонного альпинадорца на отца де Гильба.

— Мы убьем вас всех, — пообещал абелиец.

— Что ж, мы умрем с радостью, — ответил Тейдру, развернулся и медленно пошел прочь.

Отец де Гильб и Джавно немного помедлили, прежде чем вернуться в кабинет настоятеля.

— Они не могут нас победить, вот и хотят заключить сделку, — предположил один молодой монах из группы, стоявшей неподалеку от Кормика. — Но скоро сдадутся и уедут восвояси.

— Не уедут, — вмешался юноша, и все повернулись к нему. — Они будут биться до последнего.

— Дикари вовсе не так безрассудны, — возразил монах.

— Они преданы своей вере, — ответил Кормик и направился к туннелям, ведущим к воде.

На сей раз, проходя мимо темницы, он внимательно осмотрел ее и пленников.

Прошло четыре напряженных дня, в течение которых братья стали шепотом поговаривать, что варвары от атак перешли к осаде.

Причина передышки выяснилась довольно скоро: альпинадорцы готовились, тренировались и размышляли. Это стало очевидно, когда пара абелийцев попыталась повторить вылазку Фальдо и Муркриса. Варвары, штурмовавшие стену, отбежали подальше, в то время как другая группа осыпала монахов градом камней и копий, заставив их ползти обратно к стене.