Табакерка Робеспьера - Наталья Александрова

Долго его не было, а мне худо так, прямо трясет всю. Потом приходит – все, говорит, в порядке, пугнул я их здорово. Этот-то, главный, метит в легальные бизнесмены, ему шум ни к чему... И показывает вот такие пачки денег. Теперь, говорит, поднимемся... Представляешь?! Родную дочь продал! Единственную! Девчонку пятнадцати лет этим козлам, считай, сам подложил!

– Да уж... – вздохнула Вероника. – А ты что?

– А я, как увидела деньги, так в глазах у меня потемнело, и больше я ничего не помню. Очнулась – мать рядом сидит, глаза отводит, ничего, говорит, все пройдет, все утрясется, теперь все равно делать нечего, они богатые, отмажутся, а так – еще спалят гостиницу или отберут все, если мы против них пойдем.

Я молчу, сделала вид, что уснула, а потом, когда все угомонились, под утро уже, я встала, вытащила у отца пачку денег – знала, где он их прячет, – взяла свой паспорт, одежду, что на мне была, да и рванула из той треклятой гостиницы – навсегда. С тех пор уже двенадцать лет об этих уродах не вспоминаю!

Вероника теперь уже открыто посмотрела на часы, но Юлия ничего не заметила или только сделала вид. Она уставилась куда-то в стену, глубоко задумавшись.

– А как ты с этим... как его... Германом познакомилась?

– А, это уж потом, когда я сюда приехала. Тогда те деньги мне помогли очень. Подсела я в поезд до следующей станции, там сошла и в кассе купила билет до более или менее приличного города. Там кой-чего из вещей купила, чемодан, опять билет взяла, до Петербурга, уже купейный. В поезде одна старушка была, меня все называла – деточка, деточка, я у нее три дня ночевала, когда мы в город приехали.

Потом так удачно все оказалось: соседка старушки в кастинговом агентстве подрабатывала, привела меня туда. А там уже я и в модельный бизнес пробилась, последние деньги отдала на фотографии и на прикид приличный.

Ну, пару лет так провела. В агентстве нами заправляла не баба, а настоящий зверь, эсэсовец в юбке. Работы много, денег мало. Ну, я работы не боюсь, у отца хорошую школу прошла. Опять же выносливая я, крепкая. Девчонки все рассчитывают только на спонсоров богатых. Ну, не каждой ведь повезет... Обычно ведь разные придурки на показах пристают, из себя строят невесть кого...

В общем, ничего стоящего мне не попадалось. А потом Ирма, наша главная, вызывает меня и говорит: будет конкурс. И кто первое место займет, поедет в Европу. Я, говорит, за тебя словечко замолвила, ты уж не подведи. Слушайся меня беспрекословно, и все будет путем. А то желающих много. Я, конечно, на все была согласна, в рот ей смотрю. Ну, потихоньку дело движется, все хорошо. И получилось так, что двое нас осталось, я и Карина. У Каринки спонсор богатый, очень он хотел ее продвинуть. А я – никто. Но у Ирмы – связи. И вот на следующее утро решающий показ назначили. А дело летом было, сижу я в кафе на улице, сок пью. Не поздно еще, светло. И подсаживается ко мне какой-то тип, Герман то есть. С виду – ничего особенного, так, пустое место: немолодой, лысоватый, противный, в общем.

– Да видела я его! – с досадой прервала ее Вероника. – Ты давай по существу!

– Ну да... Спросил он меня о чем-то, я глянула на него – и обомлела. Такое чувство, что дороже этого человека у меня никого нет и никогда не будет! И что я вся – в его власти. Вот прикажет он мне сейчас с крыши прыгнуть – я прыгну! Или в Неву с моста броситься... И жить я без него не могу – умру тут же!

– Ну надо же... – скептически хмыкнула Вероника.

– Думаешь, я вру?!

– Да нет... – Вероника вспомнила, какой она видела Юлию возле больницы, как она заглядывала в глаза своему Герману и все суетилась, пытаясь ему угодить.

– В общем... – продолжила Юлия, – помню, что пошли мы куда-то, а что ночью было – не помню. Очнулась я на следующий день в чужой квартире, времени – восемь вечера, почти сутки у меня из памяти выпали. Ничего не соображаю, никого нету, мобильник мой раскалился от сообщений. «Где ты? Куда пропала?» Тут только до меня дошло, что конкурс-то на пять часов был назначен! Ушел поезд, пропала моя Европа! На следующий день я – к Ирме, так и так, говорю, рассказываю как есть. Она и слушать не хочет, надавала мне по щекам прямо в кабинете и выбросила из агентства. А в Европу, мол, разумеется, Каринка поедет. Я, конечно, потолкалась уже в этом бизнесе, поняла, что без нее не обошлось.

– О таком даже я знаю, – откликнулась Вероника. – И как перед показом в туфли битого стекла насыпают, и как накануне наркотиком соперницу накалывают, в прессе только ленивый о вашей тяжкой доле не писал!

– Да. Побежала я в клинику, сдала анализ на наркотики – ничего. Ни спиртного, никакой гадости в организме. Потом уже, когда Каринка уехала, дошли до меня слухи – она сама проболталась подружке. Наняли они какого-то суперспециалиста, чтобы меня нейтрализовать!

– И что дальше?

– Да ничего, – Юлия пожала плечами. – Пристроилась я во второразрядное агентство, опять работы много, денег мало. Прошло время – опять встречаю Германа. Только хотела было я на него при всех наброситься – снова здорово! Чувствую, что я в полной его власти, что он скажет – то и сделаю, и с величайшей радостью. Так и пошло. Куда-то он меня водил, с кем-то знакомил, велел флиртовать, даже в постель к кому-то подсовывал. Ничего толком не помню! Иногда мы с ним по неделям не расставались. А иногда он пропадает на полгода. Без него я живу как нормальный человек, способна рассуждать здраво, о себе позаботиться. И как только начинаю я свою жизнь упорядочивать, как только мелькнет свет в конце тоннеля – сразу же он появляется и все мне портит! Хорошей работы сколько раз лишалась, с мужчиной приличным он меня развел! Ну все я ему прощаю и, как он придет, готова бежать за ним.

А в последний раз пропал он почти на год. У нас так – он сам меня находит, если что. Ну, нет его и нет. Я с Михаилом познакомилась, он фотографировал на какой-то презентации.

Ну, слово за слово, увлеклась я им. Человек приличный, небедный, да и хороший очень. Меня любит, замуж позвал. Я и согласилась – сколько еще я протяну в модельном бизнесе? После тридцати там только единицы удерживаются. И все хорошо у нас было с Михаилом. Пока он в аварию не попал. А потом выхожу я из больницы, а Герман меня на стоянке встречает! И снова все началось. Себя не помню, все готова для него сделать, он на меня посмотрит – и я просто вся растекаюсь лужей по асфальту... Ну за что мне все это... – в голосе Юлии вновь зазвучали слезы.

– Чего он хотел, этот твой Герман? – быстро спросила Вероника.

– Чтобы я взяла в ателье табакерку и принесла ему...

– Не говорил, зачем она ему нужна?

– Да я не спрашивала... ты же понимаешь... А потом он привез меня сюда, то есть это я его привезла, а потом... ничего не помню...