Илиада. Одиссея - Гомер

Верить велишь? Презираю я птиц и о том не забочусь

Вправо ли птицы несутся, к востоку Денницы и солнца,

240 Или налево пернатые к мрачному западу мчатся.112

Верить должны мы единому, Зевса великого воле,

Зевса, который и смертных и вечных богов повелитель!

Знаменье лучшее всех – за отечество храбро сражаться!

Что ты страшишься войны и опасностей ратного боя?

245 Ежели Трои сыны при ахейских судах мореходных

Все мы падем умерщвленные, ты умереть не страшися!

Ты не имеешь духа ни встретить врага, ни сразиться!

Если, однако, ты бросишь сражение или другого,

Речью твоей обольстивши, отклонишь от ратного дела,

250 Вмиг под моим ты копьем распрострешься и душу испустишь!"

Так произнес – и пошел он вперед; понеслись и дружины

С криком ужасным; пред ними Кронид, веселящийся громом,

Свыше, от гор Идейских, воздвигул свирепую бурю,

Мрачный прах на суда заклубившую; он у данаев

255 Дух унижал, возвышая троянам и Гектору славу.

Тут, на знаменье бога и силу свою положася,

Начали Трои сыны разрушать ахейскую стену.

С башен срывали зубцы, сокрушали грудные забрала113

И ломами шатали у вала торчащие сваи,

260 Кои поставлены в землю опорами первыми башен.

Их вырывали они и уже уповали, что стену

Скоро пробьют; но ахейцы еще не сходили с их места.

Плотно щитами они оградивши грудные забрала,

Камнями, копьями били врагов, подступавших под стену.

265 Оба Аякса, тогда управлявшие битвой на башнях,

Быстро ходили кругом, придавая ахеянам духа:

Ласковой речью одних, а других возбуждали суровой

Если которых встречали оставивших битву с врагами:

"Други ахейцы, и тот, кто передний, и тот, кто середний,

270 Так и последний из воинов, – ибо не все равносильны

Мужи в сражениях, – ныне для всех нас труд уготовлен!

Это вы видите сами! О други, никто да не мыслит

Вспять со стены обращаться, грозящего криков страшася.

Нет, выходите вперед и на бой поощряйте друг друга!

275 Даст, быть может, и нам олимпийский блйстатель Кронион,

Жесточь сию отразивши, преследовать к граду враждебных!"

Речью такой впереди возбуждали Аяксы ахеян.

Словно как снег, устремившися, хлопьями сыплется частый,

В зимнюю пору, когда громовержец Кронион восходит

280 С неба снежить человекам, являя могущества стрелы:

Ветры все успокоивши, сыплет он снег беспрерывный,

Гор высочайших главы и утесов верхи покрывая,

И цветущие степи, и тучные пахарей нивы;

Сыплется снег на брега и на пристани моря седого;

285 Волны его, набежав, поглощают; но всё остальное

Он покрывает, коль свыше обрушится Зевсова вьюга, –

Так от воинства к воинству частые камни летали,

Те на троян нападавших, а те от троян на ахеян,

Быстро метавших; кругом над твердынею стук раздавался.

290 Но не успели б еще и трояне, и Гектор могучий

В башне пробить затворенных ворот и огромных запоров,

Если б на силу ахейскую силы своей – Сарпедона –

Сам Эгиох не подвигнул, как льва на волов круторогих.

Быстро герой перед грудью уставил свой щит круговидный,

295 Медный, кованый, пышноблестящий, который художник,

Медник искусный, ковал, на поверхности ж тельчие кожи

Прутьями золота часто проплел по краям его круга:

Щит сей неся перед грудью и два копия потрясая,

Он устремился, как лев-горожитель, алкающий долго

300 Мяса и крови, который, душою отважной стремимый,

Хочет, на гибель овец, в их загон огражденный ворваться;

И хотя пред оградою пастырей сельских находит,

С бодрыми псами и с копьями стадо свое стерегущих,

Он, не изведавши прежде, не мыслит бежать от ограды;

305 Прянув во двор, похищает овцу либо сам под ударом

Падает первый, копьем прободенный из длани могучей, –

Так устремляла душа Сарпедона, подобного богу,

На стену прямо напасть и разрушить забрала грудные;

Быстро он к Главку вещал, Гипполохову храброму сыну;

310 "Сын Гипполохов! за что перед всеми нас отличают

Местом почетным, и брашном, и полной на пиршествах чашей

В царстве ликийском и смотрят на нас, как на жителей неба?

И за что мы владеем при Ксанфе уделом великим,

Лучшей землей, виноград и пшеницу обильно плодящей?

315 Нам, предводителям, между передних героев ликийских

Должно стоять и в сраженье пылающем первым сражаться.

Пусть на единый про вас крепкобронный ликиянин скажет:

Нет, не бесславные нами и царством ликийским пространным

Правят цари: они насыщаются пищею тучной,

320 Вина изящные, – сладкие пьют, но зато их и сила

Дивная: в битвах они пред ликийцами первые бьются!

Друг благородный! когда бы теперь, отказавшись от брани,

Были с тобой навсегда нестареющи мы и бессмертны,

Я бы и сам не летел впереди перед воинством биться,

325 Я и тебя бы не влек на опасности славного боя;

Но и теперь, как всегда, неисчетные случаи смерти

Нас окружают, и смертному их ни минуть, ни избегнуть.

Вместе вперед! иль на славу кому, иль за славою сами!"

Так говорил Сарпедон; не противился Главк, не отрекся.

330 Ринулись оба вперед пред великою ратью ликийской.

Их устремленных узрев, Петеид Менесфей ужаснулся:

К башне его разрушеньем грозящая сила стремилась.

С башни кругом он глядел, не узрит ли кого из ахейских

Мощных вождей, да поможет беду отразить от дружины.

335 Скоро Аяксов узрел обоих, ненасытимых бранью,

Близко сражавшихся, с ними и Тевкра, который недавно

Вышел из сени; но не было способа крик им услышать.

Шумно там было побоище – там до небес раздавался

Гром от разимых щитов, от косматых шеломов и створов

340 Башенных врат: обступили их все, и пред ними толпою

Стоя, трояне пыталися, силой разбивши, ворваться.

Вестника вождь Менесфей посылает к Аяксам Фоота:

"Шествуй, почтенный Фоот, и зови на защиту Аякса.

Лучше зови обоих, несравненно полезнее тут им

345 Быть обоим: разразится тут скоро ужасная гибель!

Мчатся сюда воеводы ликийские, кои и прежде

Бурей всегда налетали на страшное поприще брани!

Если же там на ахеян воздвигнута грозная жесточь,

Пусть хоть один поспешает Аякс, Теламонид великий;

350 С ним да предстанет и Тевкр благородный, стрелец знаменитый".

Так произнес; покорился его повелениям вестник

И пустился бежать по стене меднобронных данаев.

Стал пред Аяксами вестник пришедший и так говорил им:

"Храбрые мужи Аяксы, вожди меднобронных данаев,

355 Просит Петея почтенного сын, Менесфей благородный,

В помощь прийти; разделите хоть несколько труд с ним жестокий.

Но придите вы оба; полезнее там, воеводы,

Храбрым вам быть: разразится там скоро ужасная гибель!

Мчатся туда воеводы ликийские, кои и прежде

360 Бурей всегда налетали на страшное поприще брани!

Если же здесь на ахеян воздвигнута грозная жесточь,

Пусть хоть один поспешает Аякс, Теламонид великий;

С ним да предстанет и Тевкр благородный, стрелец знаменитый".

Так говорил, и охотно склонился Аякс Теламонид.

365 Он к Оилиду Аяксу измолвил крылатое слово:

"Сын Оилеев Аякс и ты, Ликомед нестрашимый!

Стойте вы здесь и народ поощряйте отважно сражаться.

Я же туда поспешаю и там на сражение стану;

К вам возвращуся немедленно, только лишь им помогу я".

370 Так говорящий своим, отошел Теламонид могучий.

С ним устремился и Тевкр, Теламонидов брат одноотчий,

И за Тевкром Пандион, несущий лук его крепкий.

К башне Петеева сына, идя внутрь стены, воеводы

Скоро пришли и уже утесненных врагами, застали.

375 К самым забралам стены подымались, как мрачная буря,

Мужи храбрейшие, воинств ликийских вожди и владыки;

Сблизились в битву, противник с противником, с яростным криком.

Первый сразился Аякс Теламонид, и первый сразил он

Друга царя Сарпедона, высокого духом Эпикла:

380 Мармором острым его поразил он, какой на твердыне

Больший лежал у забрал высочайших; его не легко бы

Поднял руками обеими муж и летами цветущий,

Нам современный, но он высоко его поднял и ринул:

Вдруг раздавил им и выпуклый шлем, и на черепе кости

385 Все раздробил у Эпикла; и он, водолазу подобный,

Ринулся с башни высокой, и дух его кости оставил.

Тевкр Гипполохова сына, героя ликийского Главка,

Сверху стены, на нее подымавшегось, ранил пернатой

В мышцу, где видел нагою, и битву принудил оставить.