Вкус ее губ - Ханна Хауэлл

Посмотрев на Майка, Мора заметила, что ему, кажется, полегчало. И не сразу сообразила, что происходит. Майк вытаскивал что-то из-за голенища сапога. Она вскрикнула и, увидев, что Майк целится из пистолета прямо в сердце Митчела, оттолкнула его в сторону. Прогремел выстрел. Почувствовав острую боль в предплечье, Мора упала на пол. Раздался второй выстрел. Майк рухнул, уткнувшись лицом в пол. Митчел поднялся на ноги, подошел к телу, убедился, что бандит мертв, и взглянул на Мору. Он уже было открыл рот, чтобы отругать ее как следует, что сунулась в мужские дела, и остолбенел. У него чуть не остановилось сердце, когда он увидел на черной ткани платья Моры, которая лежала на полу, расплывающееся темное пятно.

— Мора, только не это, — бормотал он, опускаясь на колени рядом с ней и лихорадочно расстегивая ее платье.

— Что с Майком? — прошептала она.

— Он мертв. Мне следовало бы связать бандита с самого начала, проверив, нет ли при нем оружия.

— Да, стоило подумать об этом.

Митчел, наконец расстегнувший застежку на ее платье, вздохнул с облегчением. Пуля задела ее на излете, оставив лишь глубокую царапину на нежной коже. Обыскав хижину, Митчел нашел флягу с водой и, смочив носовой платок, тщательно промыл рану. Из кармашка платья Моры он достал ее носовой платок и перевязал рану. Мора все это время лежала неподвижно, и это встревожило его. От всего пережитого — бедняжка, очевидно, потеряла сознание. Митчел крепко сжал ее в объятиях, замирая от ощущения близости ее миниатюрного тела, затрепетавшего в его руках.

Мора вскоре пришла в себя. Рана побаливала, но, даже не видя ее, Мора чувствовала, что ранение не опасно. Это испуг заставил ее потерять сознание. Она не привыкла к проявлениям жестокости в таких дозах.

Море передалось чувство тревоги Митчела за ее состояние. Это нашло самый горячий отклик в ее душе. Но не опасно ли это — такая связь между ними? Ей хотелось бы верить, что она действительно дорога ему, что если попытаться укрепить эту связь, то она, возможно, познает радость разделенной любви. Почему-то она чувствовала, что Митчелу Каллахэну можно доверить свое сердце. Но Мора изо всех сил старалась не поддаться этому соблазну, она призвала на помощь горький жизненный опыт своей матери, которым та делилась с дочерью.

И она сумела обуздать свои эмоции, но вот Митчел? То ли от страха за нее, то ли оттого, что он только что убил двоих людей, Митчел прижался к ней еще крепче. Не зная, как успокоить его, Мора принялась поглаживать его волосы.

Митчел, прижимаясь к груди Моры, застенчиво улыбался. Мору смутило его поведение. А он в это время думал, что в самое ближайшее время серьезно поговорит с ней об их будущем. Но сейчас, в этой хижине, рядом с двумя трупами, обстановка не располагала к такому разговору.

— Перестань гладить меня по голове, Мора, — сказал он, с трудом сдерживая смех.

— Я стараюсь утешить тебя.

— Да, утешить по-матерински. А мне от тебя нужно совсем другое.

В его словах содержался явный намек, но она не ехала размышлять над этим, поскольку очень устала.

— Что мы предпримем дальше? — спросила Мора.

— Надо выметаться отсюда ко всем чертям, да поскорее.

— Митчел, сейчас уже поздно отправляться в путь. Может быть, нам стоит вернуться в город? Наверное, это не очень далеко…

— Мора, дорогая, есть только два варианта. Или мы остаемся здесь в компании этих милых головорезов, или мы садимся на коней и уезжаем.

— Верхом? На конях?

— Да, верхом. Для тебя я приобрел очень послушную кобылку.

— Пусть она будет даже ангелом, я все равно оскандалюсь. — Она взглянула на трупы. — Однако другой вариант еще хуже. Почему бы нам не вернуться в город? Там мы могли бы переночевать, а утром продолжили бы путь.

Не думаю, что шериф станет и дальше держать за решеткой тех трех головорезов. К тому же, судя по всему, наше местонахождение обнаружено. Оставаться в городе крайне небезопасно.

— А скакать верхом ночью — это безопасно? — Мора понимала, что Митчел прав, но ей очень не хотелось садиться на лошадь сейчас. Она мечтала свернуться калачиком на мягкой, теплой постели. И спать.

— Извини, дорогая.

— Это не твоя вина. Что ж, в таком случае не будем терять времени. И лучше не размышлять слишком долго.

Он тихо рассмеялся и поцеловал ее в лоб.

— Подожди меня минутку. Я схожу за лошадьми и теплой одеждой, в которую ты переоденешься.

«Теплая одежда означает безобразная», — подумала она, когда он ушел. И вдруг до нее дошло: она осталась одна рядом с двумя трупами. С трудом поборов паническое желание броситься следом за Митчелом, Мора стала смотреть на дверь, стараясь не отводить взгляд. Она надеялась, что, если не смотреть на трупы, будет не так страшно.

Когда вернулся Митчел, притащивший целый ворох шерстяной и фланелевой одежды, она тяжело вздохнула. Разумно, конечно, одеться потеплее, но ей это все равно было не по душе. Митчел, стащив с кровати изгрызенные крысами серые одеяла, прикрыл ими трупы, и Мора стала переодеваться. Несколько раз у нее возникало смутное подозрение, что Митчел за ней наблюдает, но, оглянувшись через плечо, она ни разу не застала его за подглядыванием. Аккуратно сложив свое шелковое нижнее белье, Мора натянула на себя более практичные шерстяные и фланелевые вещи. И вдруг подумала, что по приезде в Парадайз у нее еще будут в распоряжении одна-две ночи, когда она снова сможет надеть для Митчела свои шелковые вещицы.

Митчел тайком наблюдал, как Мора снимает с себя невероятно привлекательное белье, на сей раз светло-лилового цвета, и с трудом подавил желание немедленно заключить ее в объятия. Ах, как ему будет не хватать этих шелковых и кружевных вещиц! Не терпелось как можно скорее добраться до Парадайз и вернуться к нормальной жизни.

Наконец Мора, укутанная в теплые одежки, была готова и следом за Митчелом вышла из хижины. Ее вещи, сложенные в сумки, были погружены на вьючную лошадь, а сама она взобралась на кобылку. Кобылка и правда оказалась на редкость смирным и послушным животным, но Мора была безнадежно неумелой наездницей.

— Что будет с этими трупами? — спросила она, когда они двинулись в путь.

— Я предупредил шерифа, что, возможно, ему придется забрать отсюда трупы. Но сомневаюсь, что он скоро сюда сунется.

Это означало, что трупы не будут погребены должным образом, и это немного беспокоило Мору. Она постаралась заглушить возникшее чувство вины, напомнив себе, какими мерзавцами были убитые. Мора не сомневалась в том, что Майк и Рой без зазрения совести бросили бы здесь их трупы, повернись дело иначе. Они, наверное, даже не потрудились бы прикрыть их одеялами. Вспомнив о том, что сказал Митчел, она подумала, что шериф тоже вряд ли побеспокоился бы об обряде погребения. Люди говорили ей, что запад — суровый край, но она и не подозревала, что он суров до такой степени.