Невеста - Карина Демина

И он ведет меня танцевать, потому что в моей бальной книжке нет ни одного занятого танца, а мне так хочется показать, чему я научилась. Брокк угадывает мое желание, и обида, поселившаяся было в душе, уходит без следа.

Он лучший.

Он самый высокий и самый красивый. Он станет вожаком, уже бы мог стать, но говорит, что пусть скучными делами дед занимается. Вот когда дед устанет…

Но разве об этом думают на балу?

О вальсе, музыке, цветах и только…

Наутро ливрейный лакей принес письмо, и Брокк, прочитав его, стал меня избегать, а дед кричал на маму, она — на него, про меня же все вдруг забыли.

Подарки под подушкой больше не появлялись, а домой мы отправились на месяц раньше, чем планировали. Я все допытывалась у мамы, что произошло, но она злилась и не хотела отвечать. И только спустя год призналась: тот бал расстроил помолвку Брокка.

А девушка ему действительно нравилась.

— Это логично, — мне казалось, что Оден придремал на солнце, а он, оказывается, слушал. И вот вопрос, чего ради я разговорилась? Прежде как-то на откровения не тянуло. В принципе, последние пару лет и откровенничать особо не с кем было.

— Что логично?

— Произошедшее, — он срывает травинку и засовывает между зубами. — Поступок твоей матери был в высшей степени безответственен. Она пошла против воли рода. Связалась с… альвом.

Сказал — как выплюнул.

— Произвела на свет ребенка…

То есть меня? Какое ужасное преступление.

— Естественно, это не может не поставить под сомнение чистоту ее крови, а соответственно, и крови твоего брата. Поэтому логично, что со-родичи его невесты решили не рисковать, заключая этот союз.

Лучше бы он еще раз меня ударил.

— Правда, мне не понятно поведение твоего деда. Ему следовало объявить дочь умершей. Это избавило бы род от многих проблем.

В частности от меня.

Ну да, возможно, если не дед, то Брокк пришел к такому же выводу. Мертвых не судят. О мертвых и не помнят. А без моего имени семейная родословная выглядит куда как приличней.

И стоит ли воскресать?

— Они любили друг друга, — это единственное оправдание. Но я не понимаю, почему вообще оправдываюсь. Не Одену судить моих родителей.

— Любовь ничего не значит, — спокойно отвечает он. — Прежде всего есть ответственность перед своим родом. Твоя мать забыла о ней, и пострадали ее собственные дети. Твой брат остался без невесты, а ты…

— Что я?

— Ты вряд ли когда-нибудь выйдешь замуж. Во всяком случае, за Перевалом. Если твой род тебя признал, то не допустит брака с тем, чей статус сильно ниже твоего.

То есть с полукровкой, таким же недоразумением, противоестественным по своей природе.

— А брак с равным по статусу с учетом твоего происхождения маловероятен.

Спасибо, что объяснил. И вообще по душам поговорили, только больше отчего-то не хочется. Наверное, для Одена действительно все логично и определенно, и меня не должно бы существовать, правда, тогда и он прожил бы недолго…

К мертвой лозе подобные мысли.

Я ухожу. Я умею ходить очень тихо, и луг отзывается на просьбу, прячет следы в хитросплетениях трав. У меня есть ковер из клевера, солнце и мое подзабытое одиночество.

Закрываю глаза, слушаю стрекот кузнечиков.

Солнечный жар растапливает боль, и ту, которая физическая, и другую… я уже думала, что здесь нарастила толстую шипастую шкуру. Ничего. Пройдет. Все проходит, и завтра тоже будет день.

О приближении Одена предупреждает луг. И я вполне успеваю уйти, но остаюсь на месте: глупо играть в прятки со слепым. Да и он таков, каков есть.

Не он один. Там, за Перевалом, так будут думать если не все, то очень многие. И возможно, мне лучше остаться по эту сторону гор… или хотя бы не заводить душевных разговоров.

— Эйо?

— Я, — открываю глаза аккурат затем, чтобы увидеть, как божья коровка приземляется на кончик носа. Сейчас Оден извинится, я извинения приму и все будет почти, как раньше.

Только извиняться он не думал.

— Я сказал то, что думаю, — он встал, загораживая солнце. — Я могу солгать, и тебе будет приятно. Я вообще могу говорить только то, что ты хочешь слышать. Но я тебя уважаю, поэтому говорю правду.

Замечательно, меня со всем уважением недавно ткнули носом в грязь.

— Забудь, — я позволяю божьей коровке перебраться на щеку. — И стань как-нибудь иначе, солнце загораживаешь.

В конце концов, мы просто попутчики.

В дороге случаются всякие разговоры. Впредь буду тщательнее подходить к выбору темы.

— Эйо, — он не уходит, но садится рядом. Солнце, впрочем, не загораживает. — Я не имел намерения тебя обидеть.

— Знаю.

— Я попробую объяснить. Выслушаешь?

Почему бы и нет? Двигаться мне лень, да и вдруг узнаю что-то для себя новое.

— Любой из нас несет ответственность перед своим родом. Не только в каждый конкретный момент времени, но и в будущем. Чем выше положение, тем больше ответственность. Меня так учили. Род заботится о каждом, но каждый должен заботиться о роде.

Оден забыл добавить, что, принимая эту заботу, отказываешься от себя. Наверное, я все-таки слишком другая, мне не понятно это их стремление подчиняться. Даже не стремление — готовность служить вожаку во всем.

— Допустим, у меня появится желание взять тебя в жены.

Я просто онемела от такого резкого скачка мысли.

— Допустим, Король пойдет навстречу этому желанию и разрешит брак.

— А он должен?

— Все браки Великих домов заключаются только с королевского согласия. Это позволяет… не допустить ненужного усиления некоторых династий.

Очаровательно. Мало того, что по воле рода, так еще и с высшего разрешения.

— Ко всему… это связано с живым железом. Брак не на словах заключается, но две нити должны быть сплетены вместе. Я способен… был способен сделать это для моих людей, но связать меня с кем-то может лишь Король. Брак твоей матери вряд ли был заключен по нашим законам, и если тебя признали, то… как бастарда.

Он замолкает, и я не спешу возражать. Правда ли это? Возможно. Даже скорее всего, но со мной, ребенком, подобные темы не обсуждали.

— Но возвращаясь к нашему браку…

Прикусываю язык, удерживаясь от уточнения, что браку теоретическому, как-то я пока не готова к таким переменам в жизни.

— …что я получу помимо тебя?

Ответ очевиден: ничего.

— То есть я откажусь от любых иных союзов, которые принесли бы пользу моему дому. И тем самым причиню роду ущерб. Далее, кровь альвов с высокой долей вероятности ослабит наших детей, если они вообще будут. А слабый вожак не сумеет удержать стаю. Опять же, не следует забывать о прочих райгрэ. Мне приходилось вступать в бой за своих людей. И моя сила — своего рода гарантия их спокойствия и безопасности. Если силы нет, то придется платить. Золотом. Землями. Людьми.