Гладиатор нового времени (СИ) - Йейл Алекса

— Ты все сказал? — на щеке Феликса дернулась мышца.

— Да, — легко согласился Игнат. Своей цели он достиг.

****

Чем дальше они уезжали от военного городка, тем легче дышалось Берту.

Свежий воздух, наполненный ароматом близившегося дождя, редкие солнечные лучи, прорывавшиеся сквозь тучи, зверь на колесах и красивая женщина.

Поначалу Корделия держалась за Берта так, словно, дай ей волю, она забралась бы ему на голову. Но вскоре расслабилась. Кажется, даже начала наслаждаться поездкой и забавно взвизгивала на каждой кочке.

Жена. У него в голове не укладывалось, что он больше не был свободен. Берт никогда не задумывался о браке. Черт, не задумывался даже о сколько-нибудь серьезных отношениях, как вдруг его швырнули в это море под названием «семейная жизнь». Теперь ему предстояло либо научиться плавать, либо пойти ко дну. Иных вариантов не было, так как, сообщив Корделии про разводы и измены — вернее, про их отсутствие, — Берт не соврал ни в малейшей степени. Их в его роду не было и быть не могло.

Неспроста Виктор до сих пор не женился на той, с кем прожил несколько лет. Хоть он и находил три тысячи отговорок, но все понимали, в чем кроется истинная причина. Виктор не знал, готов ли провести с Мариной всю оставшуюся жизнь. Она соглашалась с ним, хотя, если подумать, был ли у нее выбор? Любой, кто хоть немного знал подкованного в юриспруденции Виктора, мог с легкостью догадаться, что условия сожительства были обговорены заранее.

Корделия же не осознавала серьезности ситуации. Выдавало ее выражение лица. Скепсис и неверие. Со стороны казалось дикостью не иметь возможности уйти от нелюбимого человека, но таковы уж устои. С самого начала повелось, что правящая династия подает пример, в том числе в области семейных ценностей. И не случайно. История прославленного генерала Александра — основателя оружейной локации и прадеда Берта — и его жены, в народе называемой леди Кэт, стала причиной, почему их сын ввел новые традиции.

Говорят, все человеческие проблемы родом из детства. Когда дед Берта был совсем маленьким, его родители развелись. И потом, много лет кряду, ему приходилось наблюдать за тем, как мать, стремящаяся к самой вершине социальной лестницы, удовлетворяла свои амбиции через… скажем, браки по расчету. Кэтрин снова и снова выскакивала замуж за все более и более высокопоставленных мужчин. В итоге она стала герцогиней… Ну и что с того? Счастья ей это не прибавило. Да и недолго Кэтрин носила титул. Третья мировая подпортила ее безупречные планы, зато снова свела с первым мужем — Александром. С тем единственным мужчиной, к которому у нее когда-то были чувства. Она снова вышла за него, пусть и не сразу. История умалчивает, переживала ли леди Кэт из-за потери титула, хотя… если подумать — разве брак с лидером сильнейшего сообщества нового мира нельзя назвать вершиной ее карьеры?

Со временем все буквально влюбились в новую первую леди, несмотря на ее биографию — обаятельная была женщина, этого не отнять. Казалось, о ее прошлом все забыли. Все, кроме ее сына, твердо вознамерившегося не допустить подобного в своем роду.

Разумеется, Корделия этого не знала. Ей еще многое предстояло понять. Сотни тонкостей и танцев вокруг да около. Берт терпеть их не мог и не выносил вписываться в чужие рамки, поэтому теперь, сбежав от них, чувствовал небывалое облегчение.

Дорога, по которой несся мотоцикл, становилась все ухабистей и извилистей. По левую сторону от нее тянулась череда залесенных холмов. Справа протекала река — прорезала русло в скальных породах, громыхала перекатами. Берт мчался по высокому берегу, иногда с трудом вписываясь в дорожные изгибы. Временами на очередной повороте, когда берег делался менее высоким, между мелькающих зеленой каруселью деревьев взблескивала река. Пускала в глаза солнечные зайчики.

Наконец дорога ушла влево, и по правую сторону раскинулось поле — широкое, заросшее высокой травой. Берт замедлил движение, выехал на обочину, остановился. Но даже когда он коснулся ногой земли и встал, Корделия его не отпустила, продолжая придерживать за футболку.

Обернувшись, Берт обнаружил, что она неотрывно смотрела вдаль, где проходила горная гряда, немногочисленные острые вершины которой, словно пики, пронзали облака. Горы эти служили надежной защитой ото всех желающих проникнуть в локацию. Неприступный горный бастион.

Корделия медленно отпустила Берта и слезла с мотоцикла. Словно завороженная, она блуждала взглядом по просторам.

— Согласись, потрясающе? — спросил Берт.

— Невероятно, — благоговейно выдохнула Корделия и блаженно зажмурилась, набрав полную грудь воздуха, напоенного ароматами полевых трав. — Кто бы мог подумать, что подобная красота еще существует.

— Наоборот, куколка. Природа берет свое. Дай ей волю, и вся Земля станет такой.

— Идеально. Просто идеально, — покачала головой Корделия. — А можно мне?.. — она указала взглядом на поле. Даже без уточнений Берт сразу понял, о чем речь.

— Беги, куколка, — улыбнулся он.

И она побежала. Как тонконогий жеребенок по весне, впервые увидевший простор. В траве по колено Корделия остановилась и, обернувшись, прищурила один глаз против солнечного луча, внезапно прорвавшегося сквозь тучи.

Берт знал, что эта картина отпечаталась в его памяти навеки. Вскинув руку, Корделия помахала ему, и он с улыбкой покачал головой.

— Пей свободу, детка! — прокричал Берт во все горло, сложив ладони рупором.

Плечи Корделии затряслись от смеха, и она побежала дальше в поле. Наблюдая за ней, Берт, к собственному изумлению, почувствовал умиротворение. Словно все было именно так, как должно быть.

Поставив мотоцикл на подножку, он засунул руки в карманы и неспешно пошел за Корделией.

Мир был точно таким же, как вчера, позавчера и многими днями ранее. Было так просто позабыть обо всех потерях — как об уже случившихся, так и будущих, которые неизменно последуют. Здесь и сейчас о них напоминала лишь хромота, на которую Берт постарался не обращать внимания.

Возле обрыва он встал рядом с Корделией и посмотрел на бурлящий горный поток внизу. Она разглядывала все с таким восторгом, будто ей подарили нечто бесценное. Существует ли другая такая, для которой будет огромной радостью просто пробежаться по полю?

Инопланетянка. Не иначе. Женщина с другой планеты.

На горизонте над горами собирались грозовые тучи. Природа вновь была с Бертом заодно. В дождь никто не бросится его искать. Все спрячутся по домам и не захотят давить колесами грязь размытых дорог.

Естественно, Берт не собирался возвращаться сам. Не сегодня. У него не было ни сил, ни желания маневрировать между капканами.

Он и так оказался в ловушке вынужденного брака без путей к отступлению, но, к собственному изумлению, обнаружил, что до сих пор дышит. До сих пор чувствует запахи и глотает кислород. Жизнь продолжалась.

Берт подумал, что не случайно приехал сюда теперь. Персональный реквием по свободе — как он решил. Свой для каждого мужчины. Для Берта им стала тишина, в которой слышался шум горной реки и шелест травы под порывами ветра.

Вынырнув из размышлений, он посмотрел на Корделию. В своих раздумьях Берт не замечал ее присутствия, и молчание было на удивление комфортным.

Корделия. Его задокументированный маленький грязный секрет.

Она тоже о чем-то размышляла, но на этот раз Берту не хотелось залезть ей в голову и выведать ее тайны.

Когда на его лицо упали первые капли, он развернулся и направился обратно к мотоциклу. Корделия пошла рядом, подстраиваясь под его неровный шаг. У них за спиной грянул далекий раскат грома. Стоило ускориться, конечно, но они все равно пробирались через высокую траву с поразительной неспешностью, словно в их распоряжении было все время в мире. Они шли, а из-под ног их взвивались тучи мошкары.

И Берт краем глазом наблюдал за Корделией. Она не обращала никакого внимания на насекомых, круживших у лица, а вот на мотоцикл — вполне.