Русские флибустьеры - Костюченко Евгений Николаевич &quot

- Окружить? А потом?

- Приказано окружить. У них мало оружия, и почти нет патронов. Когда кончатся патроны, они сдадутся. Мы их приведем обратно на плантации. Ну, тех, кто останется в живых. Но мы не ловили Эрнесто! Нас послал сеньор Коэн! Он телефонировал в гарнизон, и генерал поднял нас по тревоге! Мы ловили беглых рабов, и все! А Карденас сам наткнулся на нас, сам, сеньоры!

- Куда ты шел?

- За вами! Ай, нет, простите, сеньоры! Я шел за работниками сеньора Коэна! Они там, на берегу, мне приказано позвать их! Чтобы окружить беглых! Но я не стрелял! Пожалуйста, сеньоры, осмотрите мою винтовку, я не стрелял из нее!

Кирилл положил руку на плечо Орлову:

- Паша, не трать время. Уходим.

- Куда?

- Выбирать не приходится. Уходим к нашим.

Прежде чем запереть Донована в шкиперской, Беренс нашел на камбузе флягу с вином. Он захватил ее для мичмана.

- К сожалению, не сообразил, в чем можно принести вам воды, - сказал Виктор Гаврилович. - Но полагаю, что вас выпустят отсюда раньше, чем вы начнете страдать от жажды.

- Не стоит беспокоиться, сэр. - Донован глянул на ствол винтовки, торчавший за плечом Беренса. - Я могу быть вам полезен?

- Вы окажете мне огромную услугу, если не станете приближаться к иллюминатору, услышав стрельбу.

- Понял вас, сэр.

Мичман отступил за висящие на переборках робы и клеенчатые плащи, и Беренс, захлопнув стальную дверь, повернул в замке ключ.

Теперь он остался один на палубе. Матросы и кочегары все еще скребли борта. Стрелки Клейтона больше не показывались из леса, где продолжали звучать выстрелы.

Он торопился. Надо было приготовить все пять пулеметов - по два на каждом борту и один перед мостиком. Заправить ленты (он запомнил, как это делал Митчелл), закрепить ствол по вертикальной оси, чтобы пули не уходили слишком далеко - тут пришлось повозиться, разбираясь в работе настроечных маховиков. Не мешало бы дать пристрелочную очередь, но Беренс понимал - это непозволительная роскошь. Он на глазок навел все пулеметы так, чтобы основная полоса поражения легла вдоль пляжа, от причала до зарослей на другом краю бухты.

Поглядывая на берег, он освободил стопор одной из бортовых пушек. Управляться с ней было нетрудно. К тому же снаряды лежали рядом, в ящиках. «Придется быть и наводчиком, и заряжающим, и командиром, - подумал Беренс, открывая для пробы орудийный замок. - Един в трех лицах».

- Пострелять собрались, ваше благородие? - раздался голос Лонового.

Старшина смотрел на него снизу, стоя по колено в воде. Беренс покрутил маховик горизонтальной наводки, и ствол послушно двинулся сначала в одну сторону, потом в другую. Лоновой стряхнул со скребка прилипшую прядь водорослей и завистливо протянул:

- Эх, мне бы хоть краем глаза на родной крейсер посмотреть. Красавица наша, «Азия», не чета этой коробке.

- Поднимитесь сюда, - сказал ему Беренс. - Есть тут среди наших комендоры или хоть кто-нибудь из боевой части?

Лоновой и не подумал сдвинуться с места, только бороду почесал.

- Я, ваше благородие, только за себя говорить могу. А другие, кто чем похвалялся, так народ, сами знаете, какой~ Верить-то никому нельзя, особенно по нынешним временам~ Но за Оконечникова Семена могу поручиться. Пока на берег не списали, числился на «Екатерине» в расчете башенного орудия. Да только кто ж нам доверит к пушкам-то приблизиться?

- Ну, старшина, я же ведь приблизился. Захватите с собой Оконечникова. И - живо ко мне!

Лоновой застыл, разинув рот. И только когда Беренс покрыл его матом в три загиба, матрос отбросил скребок и стремглав кинулся куда-то. Через минуту он появился на палубе вместе с Оконечниковым и еще двумя матросами:

- Так что, разрешите доложить, кого просили, того и привел, в лучшем виде, можно сказать!

Беренс смотрел им в глаза. Под его взглядом бывшие матросы вытягивались и застывали, выпятив грудь и молодцевато задирая бороды. «Что за дикая картина. Бородатые матросы, - подумал он. - Войско Степана Разина. Пираты, а не моряки».

- Мне нужна ваша помощь. Для начала попрошу вас троих встать к пулеметам. Ничего не трогать! Только стоять и смотреть на меня. Лоновой, вы - со мной.

Вдвоем они подошли к двери офицерской каюты, из-за которой доносились приглушенные крики вахтенных помощников. Беренс отдал карабин Лоновому:

- Возьмешь, братец, их на мушку, чтоб утихомирились.

Матрос держал винтовку на отлете, боязливо. Виктор Гаврилович с трудом заставил его зажать приклад под мышкой и правильно взяться за цевье.

- А если что~

- Не вздумай стрелять! - предупредил его Беренс, не сказав, впрочем, что он вынул из карабина патроны. На всякий случай.

Он вставил ключ и отпер дверь. Офицеры перестали кричать в иллюминатор и повернулись к нему с красными от возмущения лицами. Однако тут же успокоились и, отступив, прижались к переборке каюты.

- Джентльмены! Прощу прощения, что ненадолго лишил вас свободы. Сейчас мы исправим положение. - Он видел, что они смотрят не на него, а на матроса с винтовкой, и это его порадовало. - Итак, вы свободны. Вы немедленно покидаете «Орион». Вы отправляетесь на ближайший пост охраны. И там по телефонной линии связываетесь с мистером Коэном. Вам все понятно?

- Д-да, - заикаясь, ответил один. А второй только вытирал взмокшее лицо рукавом и кивал.

Беренс продолжал говорить учтиво и сухо, без лишних эмоций. Лоновой, не знавший английского, мог бы подумать, что речь идет о чем-то обыденном. Да, он мог бы так подумать, если б не держал винтовку в руках~

- Вы свяжетесь с мистером Коэном и передадите ему на словах следующее сообщение. Запоминайте. Он должен немедленно отпустить с плантаций всех русских работников. Немедленно, запомнили? Если до вечера они не появятся здесь, в бухте, то корабль выйдет в море, и вся артиллерия «Ориона» подвергнет обстрелу усадьбу мистера Коэна. А также нанесет удар зажигательными снарядами по его плантациям и заводам. Надеюсь, вы сможете ему объяснить: для меня не составит труда это сделать. Сможете?

- Сможем, сможем, сэр!

- Итак. Как только русские работники прибудут к бухте, я отпущу на свободу остальных членов команды. Прошу вас не медлить, джентльмены.

Выбравшись из каюты, они поглядели на бородачей возле пулеметов и, не мешкая, кинулись к трапу. А затем, словно наперегонки, припустили по пляжу в сторону карьера.

- Ну, ваше благородие, - протянул Лоновой восхищенно. - Ну, вы и кашу заварили. Чем это вы их так напугали?

- Они не меня, они тебя испугались, черта бородатого, - сказал Беренс, забирая у матроса карабин.

Виктор Гаврилович поднялся на мостик, Лоновой в два прыжка взлетел по трапу за ним.

- Какие еще будут ваши приказания?

- Приказания? - Беренс встал к пулемету и отвернул крышку на кожухе, проверяя, есть ли вода. Вода была. И лента заправлена. Оставалось дождаться противника и поднять предохранитель~ - Приказания мои будут такие. Работы по чистке прекратить. Инструмент собрать. Будем заводить трос от кормовой лебедки до причальных свай.

- Трос заводить? А пупок не надорвем? - Лоновой почесал затылок. - Далековато, ваше благородие. А без троса не снимемся? Коновалов говорит, сидел он вот так же, как мы, на мели~

- Коновалов? - Беренс обрадовался. - Я не знал, что он здесь. Немедленно его сюда!

- Слушаюсь, ваш-бл-родь! - Лоновой дурашливо козырнул и слетел с мостика.

Десятник Коновалов был одним из самых надежных людей на стройке. Толковый, подтянутый, требовательный и чистоплотный. Поговаривали, что порядок он поддерживал не только строгим взглядом или веским словом, и порой кое-то из его строителей щеголял поутру оплывшим ухом. Но Коновалову многое можно было простить. В его артели даже лихорадка не так свирепствовала, как в других бараках, - словно боялась заглядывать в его владения.

Беренс никогда не интересовался, по какой причине тот или иной строитель лишился свободы. Для него все они были не каторжники, а товарищи по общему делу. Но вот как раз про Коновалова он знал, что тот убил матроса, когда был боцманом. И сейчас это вдруг всплыло в памяти. «Боцман - вот кто мне нужен! - подумал Виктор Гаврилович. - Да только согласится ли он? Пойдет ли он за мной?»