Любовь королевы - Шейн Роуз

глубокую, чтобы заглушить звуки и движения вокруг меня. Мир растворился, исчез в темноте, заглушенный мужчиной, стоящим передо мной. Ром не ждал от меня шёлка и бриллиантов, или что буду находиться в свете, где, по его мнению, мне и место. Ром просто принял, что я буду править тьмой и делать это хорошо. И не сомневался, смогу ли я справиться с ролью матери и лидера; он знал, что смогу, потому что его вера в меня была сильнее, чем моя в себя.

Знал ли он, что я собиралась сделать в этот момент?

Смог бы он обезопасить себя до того, как я начну действовать?

Я шагнула вперёд, обвила руки вокруг его шеи. Ром нахмурился, но, прежде чем успел остановить, мои губы уже были на его. Я обхватила его ногами, а он сжал мои ягодицы, прижимая ещё ближе.

Я поцеловала его средь бела дня на глазах у братвы, Стоунвудов и Арманелли.

Я поцеловала его так, как будто у меня были на это уверенность, право и власть.

Потому что они у меня были.

20

Кэти

— Иван, я не собираюсь извиняться.

Я лежала на диване, прижав телефон к уху, задрав ноги и размышляя, сколько дырок в носках считается допустимым. Дырки были только на голенях, не на подошвах, и мне всё ещё нравилось, что на одном носке было написано «иди», а на другом — «на хер».

Дед продолжал читать мне нотации. Он узнал о том, как я целовалась с Ромом на глазах у всего Чикаго. Вообще-то, об этом узнали все. Наша охрана, охрана Арманелли и охрана Стоунвудов следили за нами.

Уверена, несколько прохожих щёлкнули на свои камеры. Люди, с которыми мы были, были достаточно известны, и теперь, возможно, знаменитой стала и я.

Мне было всё равно. Заявление было сделано, новость вышла.

— Иван, ты удалился в свою спальню во время последней встречи. Помнишь?

На мой вопрос последовало молчание. Я услышала шорох в телефоне, будто он вставал, чтобы уйти от тех, с кем был, в более уединённое место.

— Девочка, тебе ещё многому предстоит научиться. Не умывай руки так быстро.

— В последний раз, когда я тебя видела, ты ушёл, приставив пистолет к голове твоего правнука. Я не могу понять, почему. Ты всегда знал, что мы будем каким-то образом связаны с Арманелли. Так что с того, что у нас с Ромом будет этот ребёнок?

— Ах, — отверг он мою идею одним звуком. — Ты не доверяешь тому, кто дал тебе власть.

— Власть не даётся, Иван, — возразила я и засунула палец в дырку в носке. Наверное, пора было купить новую пару. — Ты сам меня этому научил. Честно говоря, Константину понадобилась пуля в бедро, чтобы передать мне власть. А остальное я беру своим путём.

— Ты ходишь по тонкому льду. Ты не объединишь лидерство, рожая ребёнка от Рома. — Последовала пауза. — Это должен был быть ребёнок Бастиана.

Ах, вот он, изъян, трещина в его броне. Вот в чём было разочарование. Мой дед хотел чистой крови. Высший лидер семьи Арманелли должен быть связан с ним самим.

Это так разозлило меня, что я рассказала то, что мы с Ромом узнали из анализа моей крови.

— Забыла сказать, теперь ты официально можешь называть ребёнка девочкой. Она здорова, если тебе интересно.

Иван проворчал в трубку, но я улыбнулась от этой новости. Узнав, что ребёнок — девочка, я почувствовала какое-то странное осознание и реальность. Мне так сильно хотелось встретиться с ней, увидеть невинность и совершенство, которые я создала.

— Она бесполезна. Не та Арманелли, — продолжал дед.

— А, ты забыл, что я дворняжка?

Иван вздохнул, как будто понимал, что его аргументы бессмысленны. Традиции семей и их родословные не имели смысла. Никогда не имели. Ничья кровь не была ценнее их поступков или преданности. Его собственный сын в конце концов оказался предателем. Он был тому доказательством. Как и отец Рома, и Марио.

Семья хороша лишь в том случае, если они преданы тебе, а не в том, насколько связана кровными узами.

Власть не должна зависеть от права рождения.

Его голос был низким и угрожающим, когда он произнёс:

— Я ничего не забываю, Каталина. Не так, как думают люди. Я помню достаточно, чтобы знать, когда испытывать братву, а когда нет. Ты сама себе копаешь яму.

— Ты хочешь сказать, что не поможешь мне копать?

— Я не занимаюсь беспорядком, дорогая. Если ты выбираешь этот путь, рожаешь этого ребёнка, остаёшься с этим мужчиной, я пожелаю тебе всего наилучшего. Но мои руки будут связаны, когда дело дойдёт до последствий.

Я пожала плечами, позволяя безразличию охватить меня. Оно остановилось в желудке и расцвело тревогой и страхом. Что-то выросло там, от чего я не могла отмахнуться. Моя нейтральная позиция была потеряна, потеряна ради маленькой души, невинно растущей в моём животе. Врач сообщил, что официально я на тринадцатой неделе. Утренняя тошнота утихла, и я чувствовала прилив нормальности. Но теперь мне угрожал глава братвы.

— Иван, последствия будут в любом случае. Что сделано, то сделано. Считай себя официально ушедшим на пенсию.

Я без колебаний повесила трубку. Порвать с ним было легко. Я не знала Ивана достаточно долго, чтобы оплакивать его потерю. Затем написала Максиму и нескольким другим, что Ивана не следует включать в будущие встречи, что ему нужно сосредоточиться на своём здоровье. Иван ответил в групповых чатах, что ценит моё благословение.

Всё это было показухой.

Иван был в ярости и, вероятно, что-то замышлял против меня. Но это не имело значения.

В тот же день мне позвонили. Последняя часть правительства и полиция подписали контракты с нашими адвокатами. Наш штат будет придерживаться новых стандартов в отношении торговли людьми, наряду с примерно миллиардом других вещей, но именно эта область имела для меня значение. Адвокаты были наняты именно для этого. Партнёрства были нерушимыми, контракты написаны лучшими специалистами в мире, и правительство, наряду с крупными игроками города, были в курсе.

Если кто-то поведёт себя неподобающе, каждый партнёр подаст на него в суд, по закону и при поддержке правительства.

Через несколько минут Ром повернул ключ в дверном замке. Я не встала, когда он вошёл, просто смотрела на него с дивана. Мы, наконец, договорились проводить время то в моём пентхаусе, то в его квартире. И под его квартирой имела в виду ту, в которой было убежище. Я заставила его избавиться от этой проклятой квартиры под моим пентхаусом.

Сумасшедший мужчина.

Сумасшедший мужчина,