Что мне приснится - Георгий Паксютов

Всю дорогу я то и дело украдкой посматривал на нее. Она была очень красивая, но как бы неопределенного возраста -- ее кожа была молодой и гладкой, но что-то в ней указывало на старость, может быть, ее глаза, которые даже тогда, когда она улыбалась, оставались серьезными, даже уставшими. Все Тайные владыки выглядели по-разному, но Хесед обмолвился, что им тысячи лет, а значит, Нецах и кажущемуся юношей Ходу тоже. Ход говорил, что Владыки старше, чем республика в Шеоле, даже чем Орден. Такой возраст существа, очевидно, должен влиять на его мировосприятие, образ мысли, делая их совсем отличными от присущих человеку, чья жизнь столь скоротечна.

Мы шагали по лабиринту пересекающихся лабиринтов достаточно долго, чтобы я окончательно перестал запоминать наш путь. В конце концов, мы вошли в двери зала, освещенного неярким огнем нескольких факелов. Зал был гораздо больше, чем тот, в котором вчера меня принимали Тайные владыки... и Орест.

Нецах направилась дальше, на противоположную сторону зала, которая едва-едва была освещена. Там стояло несколько столов, заваленных целыми кипами различных предметов, в том числе книгами. Можно было заметить и более удивительные вещи - например, мраморное изображение женщины, на котором восседало чучело ворона. Сперва я принял это чучело за живую птицу и вздрогнул, словно почувствовав на себе ее взгляд. Но ворон оставался неподвижным на своем мраморном насесте, с которого ему никогда не взлететь.

Мне вспомнилось, что о Нецах шла слава колдуньи.

Чуть в стороне находилось каменное возвышение, наподобие своеобразного пьедестала, на котором стояла широкая пустая чаша. Нецах подошла к этому пьедесталу, и, оперевшись на него своими руками, перевела взгляд на меня.

- На чем мы с тобой остановились... Ах да. Я сказала тебе, что ты из другого мира. Да, так оно и есть, я в этом не сомневаюсь, особенно теперь, когда видела тебя.

Ее слова ничего для меня не значили, но я решил поддержать разговор ради того, чтобы после этого удобней было обратиться со своей просьбой.

- Я не понимаю ваших слов. Что за другой мир? И что во мне особенного?

Нецах вздохнула. Я практически не видел ее лица из-за темноты.

- Не так просто объяснить. Как ты думаешь, что ждет живые существа после смерти?

Такого вопроса я не ждал. Конечно, мне случалось ранее задумываться на подобные темы, но я никогда не видел в таких размышлениях много смысла. Умрешь и узнаешь.

- Не знаю. Никогда не думал, что это важно.

- Ха... Хороший ответ. Люди могут только строить догадки на этот счет. Не только люди, но и мы, Владыки, не знаем окончательного ответа на этот вопрос. Впрочем, если в конце нас ждет пустота, нам будет уже все равно. Но у меня есть одно свидетельство, что нас ждет не пустота. Одно-единственное, но безошибочно верное свидетельство -- может быть, вселенский закон, а может, просто случайное исключение. Это свидетельство -- ты. Я знаю, что случилось с тобой после смерти. Ты родился заново в этом мире.

Странно было слышать такое, но не более странно, чем вообще находиться там, где я сейчас. Я был бы уверен, что это фантазии сумасшедшего, если бы со мной разговаривал кто-то другой, но мне говорила Нецах, одна из пяти правящих миром Тайных владык, и хотя она могла вводить меня в заблуждение, я должен был слушать внимательно.

- Я все равно не могу понять...

- В другом мире ты совершил самоубийство. Убил себя, и после этого родился здесь. Не знаю, случится ли с тобой что-то подобное еще раз, не знаю, случается ли это с другими людьми. Но в тот раз случилось так. Мне открылось это. На то я и колдунья, это все знают.

Нецах ненадолго замолчала, а потом опять продолжила говорить:

- Ты живешь здесь заново, но ты это он. Вернее, ты это ты, и от этого не убежать... В твоем мире многие люди верят, что за неправедную жизнь воздаянием являются муки после смерти. Простая и несовершенная идея, но опирается она на вполне понятную логику. Самоубийство там считается величайшим из преступлений, и за него уж точно -- как предполагается -- будет положено наказание. Но что интересно, твой случай заставляет меня вспомнить трактат одного философа из твоего мира и той же, что и ты, страны. Он писал, что загробное воздаяние не является вечным. Напротив, сама суть этого воздаяния, по его мнению, заключается в невозможности погрузиться в вечность. Человек замыкается в своем опыте, своем прижизненном пути, и так как путь его был темен, перед ним разверзается бездна боли и отчаяния. "Ад есть состояние души, бессильной выйти из себя, предельный эгоцентризм, злое и темное одиночество" - есть у него такая цитата. Впрочем, в конечном счете он верил в победу вечности над временем... Был ли он прав хоть в чем-то или кругом ошибался -- этого я знать не могу.

Пока я слушал ее, на мое сердце как будто падал тяжелый груз, а при слове "одиночество" я ощутил тревожное чувство, как если бы за моей спиной всегда была пропасть, которую я не замечал, и только сейчас впервые увидел краем глаза. Может быть, дело было в этом необычном месте или в проникновенном голосе Нецах, но почему-то мне показалось, что она говорит про меня злую правду.

- Я могу сделать кое-что, что важнее, чем любые слова. Как я и собиралась с самого начала, я могу показать.

Нецах извлекла откуда-то со своей стороны пьедестала серебристый кувшин.

- Я могу показать тебе твою же жизнь. В твоем мире, до того, как ты покончил с нею своими руками.

Я кивнул и прошептал ей в ответ:

- Да...

Нецах стала наливать воду из кувшина в стоявшую передо мной чашу. Кувшин выглядел совсем небольшим, но она все лила и лила воду, пока объемистая, широкая чаша не оказалась заполнена почти до самых краев.

- Что мне делать? - спросил я.

- Смотреть, - коротко ответила Нецах.

Я склонился над чашей. В темноте и холодная поверхность воды выглядела темной и непроницаемой.

- Я ничего не вижу.

- Конечно, - усмехнулась она. - Здесь темно.

За мгновение до того, как я поднял бы голову от чаши, по поверхности воды прошла легкая рябь, как будто темнота расступалась, приоткрывая мне нечто сокрытое внутри нее.

А потом я увидел.

Глава одиннадцатая

Часть первая

Я почувствовал, что как будто просыпаюсь от сна. Вернее даже, так чувствуешь на грани сна и пробуждения, когда еще вроде бы спишь, но уже понимаешь, что необходимо вставать из теплой постели в холодное и неприветливое утро.